Вирусный маркетинг - Марен Ледэн

— …если же говорить об исследованиях, которые меня особенно привлекают, — продолжает Фоб, — то это совершенствование существующих методов лечения. Взять хотя бы рак. Сегодня против него применяют, порой не очень удачно, препарат под названием метотрексат. Я руковожу проектом, направленным на разработку наночастиц, которые снабжены молекулярной системой, отвечающей за то, чтобы существующие медикаменты с большей эффективностью доставлялись к строго определенным клеткам. После лабораторных опытов, которые проводились на опухолевых клетках, мы пришли к выводу, что метотрексат убивает в сто раз больше раковых клеток, если им управлять посредством наночастиц. Важнейшее достижение в области медицины. Вы, конечно, представляете себе, какие последствия оно может повлечь.

Камилла очень внимательно прислушивается к беседе, ее ввели в заблуждение красивые речи, гуманистические и якобы бескорыстные. Натана это огорчает.

— …и такое применение тоже возможно, совместно с одним из наших американских партнеров мы разработали гальванический микроэлемент, который работает на сахаре и использует в качестве горючего содержащуюся в крови человека глюкозу. Он мог бы стать источником питания для кардиостимулятора или вживленного слухового аппарата. Вообразите: роботы, которые питаются сахаром, умные нанороботы-лекари, внедряемые в человеческое тело, способные прибегнуть к хирургическому вмешательству или впрыскиванию лекарства. Это сулит нам гениальные терапевтические решения.

Натан морщится.

«Или непредвиденные эпидемии».

Эти идеи кажутся ему немного нездоровыми. Его мысли возвращаются к Лоре, к их встрече. К лаборатории. К лекциям и студентам. К Бахии, к Александру. Он стискивает зубы.

Головная боль.

«Подумать о чем-нибудь другом».

Седрик Фоб подводит итог:

— Конечно, риск есть, но он ничтожен.

Уйти.

Натан готовится предупредить Камиллу и Лору, но тут они наконец подходят к кабинету директора СЕРИМЕКСа. Вероятно, прошло уже добрых полчаса с тех пор, как они покинули кабинет Коломбе.

Вставляя микропроцессорную карту в прорезь рядом с дверью, Лапорт-Доб покрикивает:

— Ладно, ладно! Хватит разговоров!

Он заходит внутрь, следом — Седрик Фоб, Марк Коломбе и секретарь, который присоединился к ним по пути и пару мгновений нашептывал что-то ему на ухо, — вероятно, это тот самый Даниэль, которого директор вызывал в кабинет к Коломбе. А также две женщины, которых еще несколько секунд назад с ними не было. Одна довольно молодая, полноватая, задумчивая. Другая постарше, лет сорока, с виду жесткая и решительная.

Долю секунды Натан колеблется. Смотрит на часы. На них 13.27. Камилла и Лора тоже заходят.

Он решает последовать за ними.

Кабинет огромен. Первое, что поражает Натана, — это роскошь всех находящихся здесь предметов, от ковров до мебели, включая безделушки, которыми завален стоящий в центре стол. Его желание покинуть это место вступает в еще большее противоречие с любопытством.

Стаканы и бутылки расставлены на круглом дубовом столике справа от них, возле библиотеки, где хранится, по-видимому, не одна тысяча трудов, добрая часть которых — на английском и немецком языках. Старик назвался специалистом по микроэлектронике, однако круг его чтения выдает крайне разносторонние интересы и свидетельствует о редкой любознательности. Краем глаза Натан замечает справочники по социологии, философии и истории религий. На этих полках, должно быть, уместились достижения англосаксонской мысли за пару веков. Впечатляет.

У него за спиной раздается восхищенный свист. Увидев комнату, Камилла не смогла сдержать удивления. Лапорт-Доб рад, что представился случай снова заговорить.

— Я вижу, вам нравятся наши условия труда. Теперь мы сможем познакомиться поближе и в приятной обстановке обсудить будущее сотрудничество. Что вы об этом думаете, мой дорогой Натан?

«Кто говорил о сотрудничестве?»

Присутствие всех этих ученых, пришедших специально ради него, хотя предполагалось, что его приезд в Прива станет неожиданностью, начинает раздражать Натана. Этот визит становится похожим на деловой коктейль. Он словно оказался в Гренобле, окруженный официальными лицами в галстуках, в день закладки первого камня футбольного стадиона, после того как деревья парка Поль-Мистраль были спилены под свист и возгласы местных жителей. Официальные лица внимательно, с любопытством разглядывают его.

Натан начинает злиться.

Из-за пассивности Камиллы и Лоры — особенно Лоры — ему не по себе. Если все это немедленно не прекратится, он взорвется. Давно пришло время прояснить ситуацию, даже если это не понравится здешним хозяевам.

Все, кто сопровождал их, а также те, кто присоединился недавно, собрались вокруг Лапорт-Доба с бокалами в руках. Всего человек двадцать. Натан хочет использовать эту возможность. Теперь говорить будет он. Он чувствует угрозу и рассчитывает, что даст им это понять.

— Все это и впрямь впечатляет, но какова связь между вашими исследованиями и маркетингом? Я, признаться, не пойму. Я ведь социолог, а не биохимик! Что я буду здесь делать? Заботитесь о благе человечества? Ну и на здоровье! Почему же это должно интересовать меня?

Все в изумлении уставились на него. Кое-кто потупил взор. Озадаченный, Лапорт-Доб собирается ответить, но Натан продолжает:

— И раз уж зашла речь, признаться, мне еще непонятнее, к чему вся эта суета, эта экскурсия по вашему центру. Насколько мне известно, меня никто не приглашал. И никаких контактов у нас раньше не было. Предполагается, что я ничего не знаю о вашем существовании, равно как и вы о моем. Я не ваш клиент, между тем вы, судя по всему, пытаетесь что-то продать мне. Но что? Я все жду, когда же вы заговорите об этом, и мне кажется, совсем не обязательно собирать для этого двадцать или тридцать человек.

Воцаряется неловкое молчание.

Улыбка Гзавье Лапорт-Доба угасла. А если присмотреться, то и вовсе исчезла. Осталась только тень улыбки. Иллюзия, которая вот-вот развеется. Церемония вдруг принимает другой оборот.

Фоб смотрит на директора, и в его взгляде читается: «Я же говорил, это пустая трата времени!»

Натан продолжает:

— Я не привык сотрудничать с частными организациями. Впрочем, как и с государственными. Не выношу этого. Мне нравится работать со своими друзьями. И точка. Троих друзей я недавно потерял. Вам ясно?

Говоря это, он подходит вплотную к Лапорт-Добу, стоящему вместе с Фобом позади письменного стола. Старик отвечает на его взгляд так резко, что Натан вздрагивает. Понимание утрачено, Натану не остается ничего, кроме как уйти.

Он отворачивается и видит Лору, ошеломленную его словами.

Он направляется к двери, и тут на глаза ему попадается толстая бежевая папка. На ее обложке написан текст, который Натан успевает бегло прочесть.

«Или имя Зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число Зверя, ибо это число человеческое; число его — шестьсот шестьдесят шесть».[40]

Мысли мелькают у него в голове.

«Число человеческое?»

Ему вспоминаются факты, которые они с Камиллой отобрали несколько дней назад. Он должен узнать об этом больше. Рядом с папкой лежит микропроцессорная карта, неосмотрительно оставленная здесь директором.

— Чего бы тебе сейчас хотелось, Камилла?

Сестра улыбается, она хорошо его знает. Все взгляды устремляются на нее, от нее ждут ответа. Натан пользуется моментом, чтобы как можно незаметнее взять карту. Он еще не знает, что будет с ней делать. Но они не уйдут с пустыми руками.

— Пойдем отсюда!

Лора стоит возле библиотеки. Натан жестом приглашает ее присоединиться. Камилла уже впереди, направляется к двери. Все остальные ошеломлены. Никто не двигается.

«Тем лучше».

Хотя нет, в руках у Лапорт-Доба уже появилась телефонная трубка.

— Сматываемся.

Они выходят из кабинета и добегают до лифта. Молча вваливаются туда и через несколько мгновений оказываются в одном из многочисленных коридоров больницы. Никто не говорит ни слова.

Натан импровизирует дальше.

«Спрятаться где-нибудь».

Дождаться ночи и вернуться в кабинет, чтобы открыть ту папку. Или украсть. Там видно будет. Если они сейчас выйдут из больницы, то никогда больше не попадут сюда. Во всяком случае, не через парадный вход. Эта карта — их единственный шанс узнать больше.

Число человеческое. Что-то начинает проясняться.

«Где бы спрятаться?»

Он посвящает девушек в свои планы.

— То, что я сейчас скажу, наверняка покажется вам совершеннейшей глупостью…

Лора, потрясенная их уходом и стремительным бегством по коридору, прерывает его.

— На твоем счету уже не одна глупость.