Вирусный маркетинг - Марен Ледэн

Вечерами они опорожняют бутылки, купленные Натаном в минимаркете при въезде в Сен-Жан-де-Мюзоль, в четырех километрах вниз по реке от большого римского моста. Так быстрее пролетают ночи, да и проще заснуть на ухабистой земле. В палатке спит одна Камилла. Лора предпочитает ложиться рядом.

— Хочу насладиться свежим воздухом.

Камилла предлагала ночевать в палатке по очереди, чтобы спастись от вездесущей влаги. Натан отказался. Она пробовала настоять, но он был непреклонен.

Никто так и не заговорил о причинах их пребывания в долине Дюзона. И в конце концов Натан почти убедил себя, что это ни к чему. Возможно, рано или поздно все же придется это обсудить. А может и нет. Никто, похоже, не торопится. По меньшей мере, нынешним вечером. Да и есть ли им, что сказать друг другу?

Сегодня ночь особенно теплая. Выпив лишнего, Камилла разлеглась на траве возле палатки. Она спит. Натан наслаждается мгновением, опершись о ствол дикой вишни, в одной руке он держит стакан, а в другой — руку Лоры. Уже час или два они перекидываются банальными фразами.

Она прижимается к нему. Ее голова лежит у него на плече, и Натан чувствует аромат ее волос. Он пробует заговорить, но слова застряли в горле. В оцепенении он не может ни шевельнуться, ни дотронуться до нее, ни обнять. Он ждет инициативы от Лоры, ей решать, когда и где.

Его влечет к ней.

Под действием алкоголя он предается мечтам. Часть ночи дремлет, пока наконец не проваливается в глубокий, но беспокойный сон.

Просыпается он разбитый, с жутким похмельем, как в былые времена. Камилла все-таки доползла до палатки и спит как убитая. Только ноги в ботинках торчат из проема. Зато Лора уже встала и суетится у газовой горелки. От нее пахнет мылом. До Натана доносится приятный аромат горячего кофе. Он до нитки промок от выпавшей росы, но чувствует, как твердеет его член.

— Как спалось? — с насмешкой спрашивает Лора.

Еле ворочая языком:

— А ты как думаешь?

— Нам нужно поговорить, когда проснется Камилла. Мы четыре дня торчим тут без дела. Я понимаю, что ты университетский преподаватель, и у тебя полно времени, а Камилла не работает, но я-то совсем в другом положении, и рано или поздно мне все равно придется уехать. Согласна, нам здесь хорошо. Приятно отрешиться от гренобльской суеты, но моя мама наверняка беспокоится о том, где я. Хозяин квартиры и банкир — тоже, я уж не говорю об администрации факультета.

— Ладно, поговорим.

Она поудобнее усаживается напротив, облегающий синий пуловер крупной вязки выгодно подчеркивает грудь. Когда она двигается, показываются — о нет, ненадолго, всего на долю секунды — ее бедра, которые до сих пор были целомудренно прикрыты плотной юбкой. Она замечает нескромный взгляд Натана.

— Я тебя слушаю.

— Первое. На данный момент это важнее всего, иначе я не смогу продолжать и…

Она прерывает его:

— У меня то же самое. Хочешь, я начну? Мне кажется, мы говорим об одном и том же. Или сначала выпьешь кофе?

Натан соглашается. Она наливает горячий напиток в приготовленную для него чашку.

Лора оказывается более резкой, чем он мог представить. Нет, не резкой, — прямолинейной. И находит слова, которые он пытается подобрать с самого начала июля. Ну, может, и не совсем те.

— Я хочу тебя.

— А…

— Правда. И в сексуальном плане тоже.

Натан молчит.

— Честно говоря, я не могу рассказать тебе о той части моей жизни, которой ты не знаешь.

За последние четыре дня его желание усилилось.

— Ты же понимаешь, мы не будем вечно держаться за ручку, как вчера вечером. Только вот… по множеству причин, которые не так-то легко объяснить, между нами ничего не будет. И точка. Так что я больше не буду участвовать вместе с вами в этой эскападе, временной передышке, во всей этой бредятине — называй ее как хочешь. Я не поеду с тобой и Камиллой ни в Прива, ни в Уарзазат. Сегодня ночью я поняла это. И все прояснилось. Я сяду на первый попавшийся автобус и вернусь в Гренобль, к карандашам и тетрадям, к вечерним занятиям, к нормальной жизни.

Натана мучит одна мысль:

«Что-то не так в этой утренней беседе!»

Что-то не сходится, но Натан не может точно определить, что.

Небольшое усилие, и он найдет ответ.

Он еще не проснулся окончательно. Но скоро кофе возымеет над ним действие.

— Сможешь подвезти меня до Турнона? Прямо сейчас.

Натан не заинтересован в этом. Он не отвечает. Пока нет. Что-то не так, и он пытается понять, что именно.

— Ну или ближе к полудню, пойдет?

Натан видит себя сидящим рядом с Лорой. Почти что у ее ног. У этой девушки будоражащий взгляд. Что поразительно, в то же время почти неподвижный. Черны не только ее глаза, но и взгляд. Сплетая пальцы, Лора сжимает их так сильно, что они белеют, почти лишенные притока крови. Спокойствие ее голоса — видимость. Что-то выбивается из ритма. Красивая картинка, но слишком неестественная.

— Тогда у меня будет время поговорить с Камиллой, попрощаться с ней. Думаю, ее не очень это удивит.

Нервная волна пробегает по левой кисти Лоры, потом по предплечью. Натан снова замечает ее под ухом, у сухожилия. Она теряется в волосах и опять появляется с другой стороны лица, под надбровной дугой, а затем падает к правому уголку рта. Когда Лора говорит, ее губы подрагивают.

За спиной Натана слышится шорох палатки.

— Твоя двоюродная сестра мне очень понравилась. Мы сразу нашли общий язык. От нее исходит что-то такое… Я не хотела бы огорчить ее слишком поспешным отъездом.

Ноги больше не торчат из палатки.

«Камилла слушает?»

Найти слова.

Нужные слова.

Натан должен отреагировать, быстро, не колеблясь.

— …я сделаю еще кофе.

Когда она приподнимается и отводит взгляд в сторону, Натан ловит ее за запястья и мягко притягивает к себе, не говоря ни слова. Она вроде бы сопротивляется, но без особого энтузиазма, и в конце концов уступает. Он почти удивлен, что она так легко сдалась. Будто ничего и не было сказано. Она не произносит ни слова, чтобы остановить его. Натан вновь позволяет эмоциям захлестнуть его с головой.

У Лоры холодные руки, но он готов поклясться, что в момент поцелуя ее губы обжигающе горячи.

Перед ними открывается огромное поле возможностей.

День пролетает незаметно. Можно легко говорить обо всем, и каждый слушает то, что накопилось у других. Отношения Лоры и Натана. Место Камиллы. Общие тревоги. Неугасающее желание Натана во всем разобраться. Живые — с живыми. Живые и мертвые. Мертвые, и то, как тяжко их отсутствие сказывается на жизнях всех троих. Мертвые — с мертвыми.

Четыре дня уединения благотворно повлияли на всех. Камилла чувствует себя лучше. Натан наконец-то обрел Лору. Теперь он знает, почему она улыбалась ему.

Они решили, что больше ни на одну ночь не задержатся в долине Дюзона. Натан складывает палатку, собирает сумки и заметает явные следы их пребывания. Они быстро добираются до машины. Если путь туда показался им вечностью, то возвращение длится меньше двадцати минут. Камилла захлопывает багажник. Натан трогает с места. Они отправляются в Прива.

Втроем.

ВНЕШНИЙ МИР,

15 августа 2002

Свершилось, меня выпустили на волю, освободили от одних цепей, чтобы я нашла себе другие. Сахар держит дверцу открытой и велит мне покинуть клетку. Я — крыса с красными глазами. В нерешительности она бегает кругами и скалит зубы, готовая вцепиться в руку, которая ее подталкивает. Не отрубят ли ей голову, едва она высунется из клетки? И все же крыса в конце концов кидается вперед по белому коридору, ведущему к выходу из лаборатории.

Это самка.

Она несет смерть и надежду. Из ее рта, ноздрей, ануса и влагалища лезут черви. Белые шелковистые черви, тонкие и прозрачные. Тысячи червей струятся между ее лапами, расползаясь во всех направлениях.

Я представляю, как они копошатся у меня под кожей, скользят вдоль мышц и сухожилий. Догадываюсь об их противоестественном вторжении, происходящем за глазными яблоками и в животе, о том, как эта беспозвоночная масса движется к цели, лавируя в моих ротовых и вагинальных выделениях.

Черви пищат. Их желеобразная процессия колышется от стона, по ней пробегают непрерывные волны звука, то приглушенного, то пронзительного. Есть что-то жуткое в этом тихом писке, который слышу я одна. Моя плоть вибрирует от него, как от ударной волны только что разорвавшейся бомбы.

Ошибки первых экспериментов далеко позади. Карола потрудилась на славу.

Технология выверена.

Технология — это я.

Быстро бросаю взгляд направо. Я выбрала бар наугад. Пока не знаю, что меня там ждет и как я буду действовать. Не знаю, какой сегодня день и где я нахожусь.

Человек-в-сером сказал:

— В первый раз это не имеет никакого значения.