Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

Таким образом, о пока ещё возможном плане уничтожения всей Царской Семьи знал лишь очень узкий круг лиц, во главе которого стояли В. И. Ленин и Я. М. Свердлов.

И примером тому – телеграмма Управляющего делами СНК Р.С.Ф.С.Р. В. Д. Бонч-Бруевича на имя Председателя Екатеринбургского Совдепа (на самом деле – Председателю Президиума Исполкома Уральского Облсовета) от 20 июня 1918 года[46], в которой он просил сообщить имеющиеся у них сведения по поводу распространяемых в Москве слухов об убийстве бывшего Государя. (Из-за неполадок со связью телеграмма эта была принята в Екатеринбурге только через три дня.)

Имеются также все основания для того, чтобы полагать, что уже в этот же день Председатель СНК Р.С.Ф.С.Р. В. И. Ленин вёл переговоры по прямому проводу с Екатеринбургом. (В пользу этого говорят свидетельские показания бывших работников Штаба Северо-Урало-Сибирского фронта.) Вызвав к аппарату Командующего фронтом Р. И. Берзина, он приказал ему взять под свою личную охрану всю Царскую Семью с целью недопущения над Ней какого-либо насилия. (Далее мы ещё вернемся к этому факту.)

И это справедливо, так как возможное «непослушание уральцев» сразу выбило бы из рук В. И. Ленина один из его главных козырей… Ибо в соответствии с его политическими прогнозами, Царская Семья должна была стать одной из главных ставок в затеянной им дьявольской игре с немцами, конечной целью которой было снижение размера контрибуции, оговорённой Брест-Литовскими соглашениями.

Точная дата разговора В. И. Ленина с Р. И. Берзиным неизвестна, но есть все основания полагать, что таковой состоялся никак не ранее 20 июня 1918 года, то есть уже после опубликования статьи в газете «Наше Слово».

Обеспокоенный долгим молчанием уральцев, вечером 21 июля Комиссар Почтово-Телеграфного Агентства Л. Н. Старк, уже от своего имени шлёт в Екатеринбург телеграмму, в которой также просит прояснить ему достоверность слухов об убийстве Николая Романова, а не получив на неё ответа днём 24 июня, – ещё одну, аналогичного содержания.

Выполняя распоряжение В. И. Ленина, Р. И. Берзин вместе с тремя членами Военной Инспекции Северо-Урало-Сибирского фронта, а также с Ф. И. Голощёкиным и представителем УОЧК (вероятнее всего, с Ф. И. Лукояновым), 22 июня 1918 года посетили ДОН. Об этом посещении Р. И. Берзин в декабре 1921 года упомянет в своих воспоминаниях[47], озаглавленных им «Дорожные заметки». В них он с большой долей всяческих вымыслов и приукрашиваний рассказывает о своём визите в ДОН и разговорах с Государем.

А тем временем, это газетное сообщение имело эффект разорвавшейся бомбы, взрыв которой был услышан в Германии.

24 июня Полномочный Представитель Р.С.Ф.С.Р. в Германии А. А. Йоффе написал В. И Ленину письмо, в котором сетовал вождю на своё незавидное положение в отношении отсутствия у него каких-либо сведений о дальнейшей судьбе Царской Семьи[48]. Так, в своей приватной беседе с главой МИД Германии Р. Кюльманом, последний прямо сказал ему, что почти не сомневается в том, что Государь рано или поздно будет убит из-за германофобских настроений уральцев, усилившихся ещё более с началом восстания чехословаков. Но более всего он опасался того, что вина за это преступление «падёт на немцев». А в заключение А. А. Йоффе, видимо, считая вполне логичным такой исход дела, давал В. И. Ленину совет «опубликовать вполне убедительный материал, доказывающий нашу непричастность»…

Так что же на самом деле замышлял В. И. Ленин?

В 1964 году Первый Секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущёв после целого ряда событий[49] отдал распоряжение Заведующему Отделом пропаганды и агитации ЦК СССР Л. Ф. Ильичёву выяснить роль «вождя мировой революции» в деле убийства Романовых. И после более чем года проверок его заместитель А. Н. Яковлев (фактически проводивший это расследование) пришёл к выводу о том, что обнаружить какие-либо документы, подтверждающие эту роль, вряд ли удастся.

А незадолго до отъезда Н. С. Хрущёва в отпуск и его дальнейшей отставки от обязанностей Первого Секретаря ЦК КПСС в октябре 1964 года, Л. Ф. Ильичёв имел с ним очередную встречу, на которой Н. С. Хрущёв, вдруг неожиданно спросил его о данном месяцами ранее поручении.

Вспоминает А. Н. Яковлев (со слов Л. Ф. Ильичёва):

Ну, меня (Л. Ф. Ильичёва. – Ю. Ж.) он (Н. С. Хрущёв. – Ю. Ж.) как-то спросил:

– Ну, как там? Удалось установить: причастен Ленин к расстрелу семьи или нет?

Я, говорит, ему сказал:

– Непричастен.

Он и потерял после этого интерес.

Вот, что после этого думать и как расшифровать вот эту вот реакцию Хрущева, я не знаю»[50].

И, надо полагать, что этот вопрос так бы и остался повисшим в воздухе, если бы не одно обстоятельство.

По сообщениям западных источников, в 60-е годы прошлого столетия один невозвращенец сумел вывезти из СССР весьма интересные документы, которые впоследствии были опубликованы в Париже.

Общеизвестно, что 19 мая 1918 года, то есть всего через несколько дней после того, как Президиум Исполкома Уральского Облсовета взял на себя контроль над всей Царской Семьёй, состоялось заседание ЦК РКП(б), на котором выступил Я. М. Свердлов с вопросом о дальнейшей судьбе бывшего Государя[51].

Но кроме этого, общеизвестного, факта, в них также указывалось, что 23 мая состоялось закрытое заседание ВЦИК, в ходе которого ещё раз обсуждалась судьба Романовых. А далее, вопреки существующему мнению, там говорилось, что далеко не все присутствующие на заседании члены ВЦИК были единодушны в своём желании истребить Царскую Семью. Ибо на самом деле в их рядах произошёл глубокий раскол.

Принимая же во внимание то давление, которое оказывали на страну германцы, вопрос об участи Царской Семьи вызвал самые жаркие споры. И, в первую очередь, конфликт возник по вопросу – стоит или не стоит везти Николая Романова обратно в Москву для показательного суда, на котором так настаивал Л. Д. Троцкий? Или пока что «придержать царя на Урале»?

По этому поводу В. И. Ленин говорил очень мало, ибо был почти на грани того, чтобы публично рассказать о своей политике двурушничества и вымогательства, в которой Романовы продолжали использоваться в качестве заложников. (Видимо, его стратегия заключалась в том, чтобы уговорить германцев не оккупировать центральную часть страны и получить отсрочки по выплате контрибуции в размере 300 миллионов золотых рублей, предусмотренной заключённым в марте Брест-Литовским мирным договором.)

Однако в то же время он стремился показать союзникам, что сотрудничает и с ними, обещая передать Романовых в их руки. И под предлогом выкупа прогерманскими акционерами банков (которые он уже успел национализировать) получил от них ещё 500 000 фунтов в дополнение к тем, что были переданы ему ещё в феврале.