Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

Они все ее видели, но только двое в полной мере осознавали, что там было, ведь откуда метаморфу располагать информацией о судебном праве Веллийской империи? Тем более, о Кодексе императорских палачей? А девушка читала эту книгу, и потом долго возмущалась поразительной жестокости автора, недальновидности издателя и глупости библиотекаря, подсунувшего ей такую мерзость вместо работ по законодательству. Да, возмущалась, пока ей не объяснили, что этот садистский трактат — действующий закон…

Гвардеец набычился. Затравленный взгляд человека, которому нечего терять. Готовность отразить удары и злые насмешки. Лин поняла — он знает, что она знает, что он…

— Ого! — уважительно проговорил не подозревавший о сгустившихся тучах Кари. — Так ты, оказывается, большая шишка, раз тебя министры под руки водят!

Девушка перевела дух. Слава богу, пока обошлось. А вот когда метаморф заметит, что министры носят не багровую ленту палачей, а красно-коричневую, символизирующую распаханное поле, добытое кровью, начнутся неприятные вопросы.

Список ее личных врагов пополнился. Такими темпами, глядишь, к концу паломничества (если она его, конечно, увидит) жених окажется неактуальным!

Сейчас же Лин подхватила мысль Кари:

— Да, весело живешь! Эй, осторожно, — она заметила у ног Марка какой-то лоскуток. — Только носа разбитого здесь не хватало. Интересно, откуда это появилось?

Девушка двумя пальцами подхватила розовую тряпицу и вскрикнула, когда та неожиданно охватила ее запястье, впившись в кожу крохотными зубками, которые росли, казалось, из каждой клеточки мягкого прохладного тельца.

— Кровавый асп! — метаморф одним рывком сдернул мелкую тварь на пол и раздавил ногой. — Укусил?.. — спросил он обеспокоено.

Судя по ощущениям, змеюка вообще откусила руку (запястье адски болело, а пальцев Лин совсем не чувствовала), но визуально конечность оставалась на месте, хотя ладонь стала сине-зеленой, да к предплечью растекался ужасающий фиолетовый синяк.

— Не знаю! Он как будто щипался! Кровавый асп… это что вообще? Оно ядовитое?

Оба хранителя переменились в лице. Кари схватился за меч и решительно заявил:

— Закрой глаза!

Лин такой оборот дела решительно не понравился:

— Зачем?!!

— Чтобы яд не распространялся!!!

— Насколько я знаю, при укусах змей яд надо высасывать и прижигать, — неуверенно заметила она, не желая расставаться со своей конечностью.

— Но не магический!

— Отстань от нее, — неожиданно заступился Марк. — Даже если руку по плечо оттяпать… — он отрицательно помотал головой. — Но она еще жива. Странно… Слушай, Кари, а ты уверен, что это именно кровавый асп? Насколько мне известно, о них не слыхали со времен войны людей и не-людей.

Метаморф лишь укоризненно посмотрел на него.

Умирающей Лин себя не чувствовала, к тому же она вспомнила об одном вопросе, давно уже не дававшем ей покоя:

— Парни, можно спросить кое-что? Вообще-то я догадываюсь, но не могли бы вы подтвердить?.. Я не шучу, честно, для меня действительно это очень важно. Нет-нет, никаких тайн, — поспешно заверила она, увидев, как вытянулись их физиономии. — Те растения и животные, о которых говорят «клусские», выведены в Клуссе магическим путем и в природе не встречаются?

После такого вступления хранители только и смогли, что дружно кивнуть.

— Или выведены, или созданы, — добавил гвардеец. — А эту тварь называют кровавим аспом потому, что впервые ее увидели в день появления Кровавого озера.

Тем временем фиолетовое пятно на руке доползло до локтя и остановилось, словно решая — лезть дальше или сделать привал. Немного поколебавшись, оно начало съеживаться к едва видневшимся ранкам от зубов магической твари.

— Нет, детка, ты все-таки не человек, — выдал Марк, увидев, как стремительно светлеет ее ладонь.

А Лин внезапно поняла — все будет нормально. И чужое тело пригодилось — как-никак, умирать она, вроде, не собиралась. Да, отличный подарок от Реха! Девушка очень надеялась, что это не навсегда…

То ли магическая отрава дала необходимый толчок, то ли строк действия «отражения» закончился, но, когда Лин попыталась в который раз, как советовал метаморф, «вспомнить себя», облик переменился мгновенно. Она радостно засмеялась, хранители облегченно вздохнули. А о том, откуда на Храмовых землях взялся древний гад, можно было подумать позже.

В Зеркале так и осталась пустая роскошная комната. Предвкушая символику, которую усмотрит в этом весь честной народ (вернее, трактовку «отцом» тайны принцессы), Лин поспешила за хранителями, натужно распахнувшими тяжелые створки. Небо! Синее-синее, со светлыми пятнышками облаков и сияющим диском солнца. Как же она по нему соскучилась!

Старичок-настоятель вызвался показать принцессе храм и его окрестности. Естественно, хранители напросились в сопровождение, невзирая на недовольство девушки. Ха, недовольство! Это еще мягко сказано. После окончания всех формальностей, связанных с Зеркалом (хвалебные речи звучали громко и отчетливо, завистливые — шепотком), Марк пообещал:

— Еще раз потянешь руки куда не надо — сам их оторву! И запомни на будущее — хранители здесь мы, а не безголовая рехова девка!

Кари был не столь категоричен, но смысл заявления оставался тем же:

— Лин, очень тебя прошу, не надо касаться незнакомых предметов. Скажи мне! Я ведь, случись что, просто немного изменюсь, и яд уничтожится. Пожалуйста, пообещай больше так не рисковать, ладно?

Она дала слово. А что оставалось делать под умоляющим взглядом его глаз? И теперь девушка злилась (главным образом на себя!) за опрометчивое обещание, которого она не сможет исполнить. Почему? Эх, для нее в этом мире большинство вещей пока оставались незнакомыми.

Но… погода стояла прекрасная, загадочных объектов на горизонте не наблюдалось, а рассказ настоятеля был по-настоящему интересен:

— Знаете ли вы, молодые люди, — бодро повествовал старичок, — что Храм Смерти — самый старый из Двенадцати храмов? Да-да, не удивляйтесь, после войны возник спрос отнюдь не на жизнь. В те времена еще помнили, насколько опасны души, возвращенные из мира мертвых. Потерявшие родных и близких стремились облегчить их существование там, за чертой, а не вернуть в семью неуправляемого зомби. Мертвые ведь страшно завидуют оставшимся в живых, и даже если возвращаются в пригодное для сотни лет жизни тело, ненавидят тех, кто не умирал, считают себя неполноценными и обделенными. Ох, я столько жутких историй знаю о глупых любящих родственниках! Но даже не просите, рассказывать не буду, а то ночью не заснете…