Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

Храм Смерти, где властвовал всеведущий Рех, встретил паломников запертыми воротами при отсутствии стен. Впрочем, это недоразумение разрешилось довольно быстро: оказывается, увесистый замок должен был сообщать — Смерть отсюда не выйдет, а стен не было, дабы пилигримы не обольщались — Рех и так редко ходит сквозь дверь.

Всю дорогу Лин продремала, изредка прислушиваясь к пересказу Марканом своих ночных подвигов («Приладил я, значит, белую тряпку нашему Величеству на крыльцо, и начал скрестись в окошко. Думаю, выйдет, увидит… решит, твой призрак, и о… извини, вырвалось! Он же верит во всякую муть… А он, мразь венценосная, даже не шевельнулся! Я уже и ногами стучал, и копьем, потом смотрю — кто-то хламиду спер! Тут старый хрен проснулся, выползает с претензиями. Еле ноги успел унести!»). Повести метаморфа о его приключениях гвардеец так и не услышал, как уж не старался разговорить друга. Девушка тоже не стала вдаваться в подробности, ограничившись коротким: «Мы поговорили с Зелиной и немного поняли друг друга».

Настоятель храма — веселый жизнерадостный старичок, судя по его поведению, находившийся с Рехом в самых что ни на есть дружественных отношениях, — самолично развел высокопоставленных (и примазавшихся к оным) гостей по местам их обитания. Для императора и его дочери предусматривался отдельный громадный дом, куда, через заднюю дверь, проникли и Крезин с Дисоном, и Марк с Кариманом. В общем, места хватило всем — как заметила Лин, Храм Смерти выглядел гораздо ухоженнее и посещаемей Храма Жизни. Судя по обилию жилых помещений, паломники здесь редкими гостями не были.

Местная библиотека изобиловала не ветхими рукописями, а вполне актуальными в теперешнем мире произведениями. Проще говоря, девушка уверилась, что третья бессонная ночь ей обеспечена… Плюс ко всему — тяжелый вечер, наполненный чисткой одежды, поскольку в храме отсутствовали служанки, а утруждать слуг столь деликатным делом ей не хотелось. Равно как и облачаться в предложенное настоятелем одеяние, больше всего напоминавшее погребальный саван. Нет, в свете происшедшего в Храме Жизни Лин собиралась надеть то, в чем легко убегать и не стыдно умирать. «Интересно, что бы делала настоящая принцесса, попав в такую ситуацию? — размышляла девушка, неловко орудуя допотопной стиральной доской. — Бред какой-то… Да ей мигом бы доставили из Влаи кучу нарядов! Магия, порталы, перемещения… Не пойму, то ли уважаемому папочке мои проблемы только в радость, то ли он ждет, пока я приду на поклон… Ну-ну, пусть ждет! Авось чего дождется! Эх, зря я пальцы до крови стираю! Надо бы заявиться на церемонию в чем есть, и пусть бы Его Величество краснел за неряху-дочурку. Может, понял бы, что мы пока еще в одной упряжке».

Утро начиналось непривычно тихо и несуетливо. Никакой спешки, приказов, посланий императора… Лишь во дворе прохаживался неунывающий настоятель. Заметив Лин (в отстиранном до кристальной чистоты, но недосушенном, вследствие чего облегающем наряде), он еще больше расцвел и спросил, энергично потирая лысину:

— Дорогая принцесса, не подскажете, когда начнется обряд? Я почему-то был уверен, что на рассвете. А вы как думаете?

Девушка заверила его, что полагает так же, и они наперебой начали удивляться отсутствию прочих участников. Долго возмущаться не пришлось — вскоре компания пополнилась обоими хранителями. В растерянности осматривая двор и зашторенные окна императорской комнаты, Кари предположил:

— Может, все уже там?

Похоже, такой вариант развития событий настоятель не рассматривал. Немного погрустнев, он выдал свою догадку:

— Наверно, это мы проспали. Пойдемте, молодые люди, а то как бы без нас не начали…

Метаморф оказался прав — перед величественным зданием Храма Смерти вовсю шли приготовления к церемонии. В отличие от Храма Жизни, где от желающих принять участие в обряде (или хоть одним глазком взглянуть) отбою не было, здесь присутствовали лишь те, без кого ритуал был бы лишен смысла — император Веллийской империи, его неизменные советники, король Грайт с сыном, геданиотовы хранители, а также небольшая группа энтузиастов, для которых прикоснуться к Смерти — чуть ли не будничное занятие.

Что самое удивительное — паломничество к Реху процветало, но свои дары, просьбы или благодарности люди (а изредка — не-люди) передавали только через жрецов, и никогда без исключительно важной причины не входили в храм. Почему? Наверно, прислушивались к народной мудрости — с кем поведешься… Да, общаться с богом Смерти мало кому хотелось.

Храм напоминал огромнейший склеп со стенами из черного камня и массивной железной дверью, украшенной позолоченным венком с серебристой лентой. И ни одного изображения Реха! Лишь на крыше гордо расправлял крылья стервятник, изваянный столь искусно, что девушка вначале приняла его за живого.

Настоятель просто, как обычным купцам-солдатам-наемникам, объяснил суть предстоящего (вдруг кто еще не в курсе?): сначала принц, а потом и принцесса по очереди вместе с хранителями входят в храм и просят Реха явить милость, показав в Зеркале Тайны — главном достоянии святилища — секрет души просителя. Если бог снизойдет, следует позвать свидетелей, которые убедятся: черных планов у будущих владетельных супругов нет. А если уговорить Реха не получиться, то… надо просить лучше!

Первым, как и подобает мужчине, исследовать неведомое отправился Геданиот, за которым зигзагообразными перебежками следовали его хранители. Лин тихо вздохнула — вот кого охраняли по-настоящему! И, между прочим, человеческого в гартонских хранителях проскальзывало очень мало…

Принц отсутствовал около часа, заставив присутствующих начать сомневаться в его успехе (а также в своей везучести — стоять под храмом, где пока ничего интересного не произошло, еще энное количество времени было не слишком приятно). Король Грайт нетерпеливо посматривал по сторонам, словно ища виновного. Присутствие метаморфа его явно раздражало, и пусть в преступлении Кари никто не уличил, ярлык «не-людь , о котором предупреждала сама богиня» остался.

Малдраб Четвертый тоже проявлял некоторое нетерпение, хотя проблемы Гартона волновали его меньше всего. Император лишь мечтал, чтобы день прошел тихо, спокойно и мирно, а в условиях начинающегося массового нервозного состояния надеяться на это было явным самообманом. Тем более, Дисон (друг, называется!) уже строил предположения насчет происходившего за железной дверью, за каждое из которых Грайт подарил бы, по меньшей мере, веревку, крюк и опытного палача. Эльфу поддакивал Маркан (спелись, предатели!), метаморф, как и Крезин, благоразумно держал рот на замке, а вот принцесса… тьфу, в смысле, ее двойник… Малдрабу постоянно казалось, будто она балансирует на тонкой грани, стараясь не нарушать обычаи и, в тоже время, поступать по-своему. Если честно, такое положение вещей злило Его Величество все меньше и меньше, но постоянно находиться в напряжении, ожидая сюрпризов от своевольной девки?.. Тьфу! С другой стороны, его дочке пока ничего не угрожало, и ради этого император был готов терпеть мелкие неудобства…