Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

Время близилось к полудню, к тому же отсутствие завтрака давало о себе знать. Подходя к заветной двери, Лин уже вовсю мечтала о сытном обеде и безмятежном отдыхе, но ее встретила занятая кровать, на которой, развалившись по диагонали, спал Кари. А еще уверял, будто для метаморфов сон не обязателен!

Бам-бам-бам!!! Казалось, с той стороны всерьез решили выбить хлипкую дверцу. Парень скатился на пол, словно застучали по его голове.

— Открываем? — обреченно спросил он.

— Погоди, посмотрю сначала, — девушка приникла глазом к щели в двери и тут же отпрянула. — Быстрее уходи! Через ванную, там крышу можно разобрать! Да не копайся, гартонцы ждать не будут!

Кари, энергично подталкиваемый Лин, неуверенно направился к каморке. Едва дверь за ним захлопнулась, она подняла щеколду. Вряд ли правителя Гартона и его сына когда-нибудь приветствовали очень даже недружелюбным:

— Чего вам, уважаемые?!

Но, видимо, гартонцы были готовы и не к таким неожиданностям, поскольку Грайт, ничуть не обидевшись (хотя кто его знает, вдруг не захотел лицо терять и устраивать скандал в стиле своего веллийского коллеги?) миролюбиво спросил:

— Благороднейшая принцесса Маргалинайя, великая богиня, снизошедшая к нам ради торжества справедливости, — (и когда она успела, скажите на милость!), — утверждает, что на одном из ваших хранителей есть страшное проклятие, принуждающее его делать… э-э-э… исполнять… э-э-э… неподобающие вещи! А из надежного источника нам стало известно, что этот… э-э-э… человек сейчас находиться в вашем доме. Мы прибыли сюда, дабы соблюсти честь императорской семьи и интересы моего сына. Принцесса, я настоятельно прошу вас выдать этого… э-э-э… субъекта для прохождения им очистительных обрядов. Мне кажется, он еще… еще ничего не успел… э-э-э… совершить?

Лин так и подмывало ответить, что метаморф «совершил» много чего, например, стал ее хранителем, другом и защитником. Но, поразмыслив, она решила: Грайт откровенности не оценит. Пришлось удовлетвориться речью, более подобающей принцессе:

— О чем вы говорите, Ваше Величество? В моем доме не было и нет никого, кроме меня! Благородная девица не смеет пускать в свою комнату посторонних мужчин!!!

К чести Грайта, он умолчал о предыдущих визитах «посторонних мужчин» в дом «благородной девицы».

— Маргалинайя, вы позволите нам убедиться в отсутствии недоброжелателя в вашем доме? Мои люди сторожат у пристройки, поэтому ему некуда бежать!

С видом оскорбленной невинности (и надеясь, что Кари удастся спрятаться), она приглашающим жестом распахнула дверь:

— Прошу!

Если гартонцы надеялись увидеть гнездо разврата, их ждало жестокое разочарование.

— Действительно никого? — король задумчиво огляделся. — Идемте, принцесса, — подтолкнул он девушку к выходу. — Здесь нет ничего интересного.

Лин немного удивилась. Где же хваленые гартонские изобретательность и коварство?

А Грайт продолжал, откровенно играя на публику в лице своей свиты и подоспевшего Малдраба с неизменными советниками:

— Но великая богиня велела провести обряд очищения. Согласитесь, ничто не очищает лучше светлого огня! Сын, помоги своей невесте!

Девушка запоздало поняла, что ничего еще не кончилось, как раз наоборот, неприятности только начинаются. Огонь, очищение… Прочитанные легенды, странные слухи и услышанные в веллийском дворце сплетни вдруг сложились в четкую картину понимания: сила Гартона — та мощь разрушения, которую в народе именуют силой Огня. Магия, имеющая лишь одну сторону — уничтожение. Магия, основанная на человеческих страданиях и крови…

Она не успела броситься королю в ноги, моля не применять Огонь (и плевать на гордость, ради друга можно и не такое вытерпеть!) — она даже не смогла выдохнуть внезапно застрявший в легких воздух. Все произошло мгновенно. Ослепительна вспышка — и на месте дома остался пепел с кляксами расплавленной металлической утвари. Пепел, часть которого мгновение тому была ее другом…

Глава 4. О счастье и Тайнах

Как мало человеку надо, чтобы жить счастливо!

Все любят разгадывать других, но никто не любит быть разгаданным.

Все замерло, лишь ветер легко поднимал пепел и рассеивал его по сухой земле. Казалось, никто не ожидал того, что произошло.

Впоследствии Лин никак не могла понять, почему она не умерла прямо там, на месте его могилы… То ли слишком неожиданно все вышло, то ли ее сердце было гораздо тверже, чем казалось… Тогда же — небо рухнуло и перевернулось, а солнце стало ослепительно ярким, до мельчайших деталей высвечивая и обесцвечивая этот дурацкий разрушенный мир. Только пепелище вобрало в себя утраченные миром краски и выглядело для девушки большой разноцветной медузой, сожравшей того, кто… Да что теперь об этом вспоминать!

Почему-то гартонцев она не винила. Пусть они жестокие и безжалостные, но такими их создала жизнь. Нельзя ведь возмущаться кровожадности хищника? С другой стороны, метаморф должен быть отомщен! Жаль, с Геданиотом придется повременить — если Крезин правильно информировал Лин об обрядах, пересекаться с принцем ей не придется до самого Храма Любви. А для Грайта наказанием станет случившееся с его сыном. Правда, еще неизвестно, кто кого… Нет, сердце требовало действия!

Момент! Размышляя о гартонцах, Лин едва не упустила из виду настоящую виновницу! Не заботясь о впечатлении, которое она производит (вернее, просто не замечая никого вокруг, кроме рыжей бестии), девушка двинулась к Зелине. Ей казалось, она едва передвигает ноги, но богиня, на сей раз вполне прилично одетая и выглядевшая, как добропорядочная горожанка, была все ближе. Она не пыталась убежать или хотя бы отойти, а окружающие не старались задержать Лин. Похоже, публика уяснила ситуацию и становиться на сторону доносчицы не собиралась. На самом же деле люди в ужасе отступали, не желая испытать на себе ярость благородной госпожи, которая шла вперед, как гартонский боевой слон — не замечая никого и ничего вокруг…

Зелина начала формировать яркий круг портала. Девушка отстраненно подумала, что та слишком медлит, будто хочет, чтобы ее догнали. Приблизившись вплотную к световому окну, Лин вдруг вспомнила о бренности жизни и вечности смерти… а затем, под внезапно прорвавшуюся к ее сознанию какофонию окружающих звуков, шагнула вперед.

На этот раз не было ни медленного опускания вниз, ни стремительного перехода вверх — один лишь круговорот ярчайших лучей, внезапно сменившийся свободным полетом. Она приземлилась посреди высоких трав той памятной степи. Вокруг до самого горизонта простирались зеленые просторы, где-то вдалеке виднелась тонкая струйка белого дыма.