Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

Малдраба это не впечатлило. И не утешили заверения Дисона, будто вернуться из мира Жизни вполне реально, надо лишь умаслить богиню.

— Кто ее там будет обихаживать? Двойник, дерзящий на каждом шагу? Неотесанный солдат, у которого в голове одни юбки? Или мальчишка-ученик, впервые выпущенный в свет? Да Зелина их к Реху отправит, и это только если предположить, что изнанка жизни существует!

Эльф поклялся в существовании если не изнанки, то некоего пригодного для жизни мирка. Крезин поделился опасениями насчет желания Лин и компании возвращаться обратно. Дисон уверил, что тогда богиня сама их выставит, поскольку конкуренции она не любит. Малдраб озаботился теми высотами, до которых может подняться самомнение «наглой девки», если ей удастся выпутаться из передряги. Его в два голоса начали убеждать: выше уже некуда, поэтому волноваться не о чем.

Правда, куда больше императора и его приближенных встревожили обломавшиеся мостки. О яде они не знали, поскольку, рухнув в целебную воду, смертельная деревяшка мгновенно утратила свои свойства. Был предупрежден Грайт (с изрядной долей скептицизма — вдруг не обошлось без него?) и командиры гвардейцев. Последние клятвенно заверили, что будут держать глаза и уши открытыми, но на сей счет не следовало обольщаться — заметить нечто подозрительное в разношерстом сборище народа было, мягко говоря, трудновато.

Появления героев дня толпа даже не заметила. Несмотря на давно опустившийся занавес, зрители не спешили уходить, ожидая, вероятно, повторения кульминационной сцены на бис. Отсутствие ведущей актрисы их не особо волновало. Народ толпился вокруг Озера Очищения, невзирая на запрет пересекать линию колонн (а смысл теперь, когда все свершилось и без их участия?), перешептывался, переговаривался и перекрикивался, не обращая ни малейшего внимания на невесть откуда появившихся чуть в сторонке людей. И не только людей.

Кари, едва осознав, в котором из миров он находится, поспешно извинился, умоляюще глядя на друзей, и смылся в направлении домика принцессы. Марк, оценив вожделеющую чуда толпу, как-то неуверенно пожаловался на головную боль и убежал поправлять здоровье чуть ли не быстрее метаморфа. По поведению хранителей Лин поняла, что либо они не заметили на Озере ничего странного, либо ей опасность привиделась. Но ведь яд-то был настоящий?

Оставшись один на один с желающей зрелищ гурьбой, девушка приуныла. Не то чтобы она опасалось собравшихся здесь людей… Скорее, выступать живым опровержением местных верований («С изнанки не возвращаются!») ей не хотелось. Да и фантазия объявила бойкот, поэтому придумать более-менее правдоподобное объяснение своему существованию было трудно. Не говорить же, что Зелина сама их отпустила, еще и на прощание помахала? Или сказать?

Белоснежная хламида осталось на плитах «другого» храма, а в обычной одежде Лин ничем не выделялась из толпы присутствующих. То есть это она так думала.

Увидеть женщину в штанах для клуссцев было делом обычным (пусть попробует кто указать магичкам, как одеваться!); для веллийцев — позор, да и только; среди гартонцев же подобное видение означало, что вскоре запылает костер, на котором найдет свою смерть посягнувшая на привилегию воина. Между прочим, в Гартоне рабам, юношам, увечным и вообще всем, не имевшим воинского знака, позволялось одевать исключительно юбки разной длины — в зависимости от сословия, положения в обществе и личных заслуг. Злые языки утверждали, будто для гартонца то, что не носило штанов, приравнивалось к женскому полу, но кто знает, кто знает…

По мере продвижения девушки в направлении замеченных ею императора, эльфа и Крезина зрители понемногу смещали центр своего внимания. Перекрикивания сменились удивленными перешептываниями, вскоре перешедшими в несмелые шепотки. И когда Лин обратилась к «отцу», вздрогнул не только он.

Страшно не было. Что может оказаться ужаснее богини? Про себя девушка решила, что свой лимит испуга на сегодня она уже использовала. Так о чем же волноваться? Император хотел чуда — вот вам, пожалуйста, ешьте, не обляпайтесь… И все равно на душе было неспокойно. Кто знает, что выгоднее Веллийской империи — объявить происшедшее благословением небес или происками злых сил? Нет, вроде как надобность в принцессе пока не отпала… Но не стоит забывать: это теплое местечко не всегда будет вакантным.

— Папа, я вернулась.

Малдраб Четвертый смерил ее долгим взглядом (советники в нескромном разглядывании не отставали) и, похоже, решил уладить дело миром:

— Дочь моя, ты сильна и ответственна, так будь же снисходительной и разреши великую загадку. Посмотри, как взволнован наш народ! Порадуй нас, светлая принцесса, расскажи историю своего чудесного возвращения!

«Народ» радостно загалдел и поддержал это предложение криками. Правда, отдельные фразы свидетельствовали о совсем ином отношении к «дивному избавлению»:

— Срам-то какой!..

— Несчастный император… такое безобразие!

— Заменили, ей-ей, заменили… Бесстыдница!

— Кого?.. Кто?.. Где?..

— Солнышко наше не-люди украли! Оборотня вместо нее поставили…

— Ох, спаси Зелина, и сюда добрались… Спасу нет от них…

Лин глубоко вздохнула. Задержала дыхание, как перед прыжком в воду, упрямо мотнула головой и начала свое повествование, ведь если уж ей подарили право самой придумать объяснение, стоило воспользоваться им в полной мере.

Она говорила о прекрасной земле, где правит мудрая и справедливая богиня (при этом девушку немного мучила совесть из-за тех бедняг, кто решит на практике проверить сие утверждение). О самой Зелине, которая так прониклась их с хранителями бедственным положением, что без раздумий вернула несчастных в родной мир и даже одарила принцессу своей одеждой. Тут толпа немного засомневалась, и пришлось вставить историю о благонравной и послушной девице, которую лишь напутствие богини подвигло предстать при честном народе в «этом удивительном наряде». Потом последовали благодарности мужественным людям, не падающим духом и верно ожидающим свою госпожу. Затем — рассказ о любящем отце, чьи молитвы увеличили силы Зелины и помогли дочери вернуться, дабы продолжить нелегкий путь и способствовать миру во всем мире…

«Народ» был в восторге, хотя выдвигать версии о происках Странного Леса не перестал. Наконец, под конвоем Крезина и Дисона (они утверждали, что это просто сопровождение) девушка отправилась в свой домик.

Время близилось к полудню, к тому же отсутствие завтрака давало о себе знать. Подходя к заветной двери, Лин уже вовсю мечтала о сытном обеде и безмятежном отдыхе, но ее встретила занятая кровать, на которой, развалившись по диагонали, спал Кари. А еще уверял, будто для метаморфов сон не обязателен!