Красавица и ее чудовище - Ева Никольская

– Безумству храбрых… – слетали с моих губ невнятные бормотания, пока я неуклюже двигала руками, делая широкие взмахи в процессе ходьбы, – …поем мы песню. – Медленное, но верное продвижение к выбранному объекту сопровождалось всплывающими в памяти строчками из школьной программы. – Безумство храбрых – вот мудрость… – Запнувшись, я застыла на месте с поднятой для шага ногой. – …жизни, – выдохнула тихо и недвусмысленно качнулась, мгновенно осознав, что срочно следует увеличить количество опор. Что и было мною тут же проделано. Каблук со стуком ударился о твердую землю. – Вот ведь… жених! – выплюнула я, произнеся последнее слово как оскорбление, и расхохоталась. Хрипло, громко, без пяти минут истерично и… с терпким привкусом облегчения на губах.

Чудище не чудище, главное, живое. А то в этом «японском саду» гигантского масштаба я и сама начала ощущать себя одинокой каменной статуей. До того момента, пока из-за высоченного валуна не вышел мой ночной кошмар. Рука машинально нащупала спрятанный в карман джинсов нож и бессильно скользнула вдоль бедра, не вытянув находки.

Глупо пугать крокодила зубочисткой, только разозлить можно. А оно мне надо?

В красно-оранжевом антураже монстр смотрелся гораздо гармоничней меня. Длинная шерсть развевалась на ветру. Алые глаза уже не были такими голодными, как при первой нашей встрече, но то, что отражалось в них теперь, пугало не меньше. Пугало и завораживало. Я стояла на месте, не пытаясь двинуться, и неотрывно смотрела, как пламенное существо расправляет огромные крылья, неожиданно белые с пепельным отливом.

Э-э… мм? А они-то откуда взялись? Или я на нервной почве все-таки достигла блаженного состояния зрительных галлюцинаций?

Чудовище, мягко оттолкнувшись, взлетело над землей и… двинулось по направлению ко мне. Веки опустились сами собой – хрупкая преграда между мной и происходящим. Н-да… я бы еще голову в песок сунула для полного счастья. Тоже вариант самоотстранения от действительности, ну или от глюков… реалистичных таких глюков, урчаще-рычащих. Что ж, не я первая, не я последняя. Некоторым все это даже нравится… некоторым, сильно ушибленным на седую голову. Ничего, переживу как-нибудь. Я живучая.

Очередная усмешка тронула мои губы, я развела в стороны руки и тихо, но внятно проговорила:

– Сломаешь мне что-нибудь, убью… утром.

В лицо ударил порыв сильного ветра вперемешку с проклятой пылью, меня накрыло теплым покрывалом чужих крыльев. А потом я рухнула обнаженной спиной на мохнатую лапу, оградившую мои лопатки от неприятной встречи с твердой землей. Но ощущение мягкости неожиданного падения было напрочь испорчено, когда сверху навалилось тяжелое тело, от которого несло непреодолимой жаждой… Жаждой, не сулящей мне ничего хорошего.

– Раздавиш-ш-шь, придурок, – зашипела я, безуспешно пытаясь выбраться из-под рыжего монстра.

– Мое! – дыхнул он мне в лицо и… слегка приподнялся.

Стоп! Это покрытое шерстью создание меня понимает? Понимает?!

От радостного открытия ресницы вспорхнули вверх – и я встретилась с безумными глазами, в которых нетерпеливо дрожали два золотых солнца.

У-у-у-у… Ничего не вижу, ничего не слышу, и вообще, меня тут нет. Это глюки, просто глюки, плоды стресса и больного воображения. И дыхание, обжигающее щеку, мне просто чудится, как и скользящий по плечу коготь.

Сон разума рождает чудовищ…

Никогда бы не подумала, что это нужно понимать настолько буквально.

Красно-оранжевое небо, бурая пыль… Чужой мир, чужая реальность, чужое существо с чужими глазами, в которых не увидеть ничего знакомого, даже алая радужка сейчас почти целиком была залита сверкающим золотом. Мне подобные цветовые изменения абсолютно не нравились. Как я заметила, это золото – внешний показатель того, что передо мной кто-то совсем другой, а не снежный блондин, пусть и обращенный в чудовище. И хоть по форме глаза его по-прежнему оставались теми же, от выражения, обитающего в них, волосы на затылке начали ненавязчиво так шевелиться, а в горле появилась неприятная сухость. Ни привычной насмешки в его немигающем взгляде, ни коротких вспышек злости, одна лишь жажда, от которой меня бросало то в жар, то в холод, и так хотелось закричать, освободиться, сбежать… Наивная мечтательница! Это в красивой сказке чудище не только здравомыслящее, но и образованное. Такому и жуткую внешность простить не грех. А в моем варианте чудовище – голодный зверь, до разума которого нельзя достучаться, а из лап – невозможно вырваться.

Невероятно! И вот в это превращаются вполне приличные с виду мужчины? Веселая сказочка, однако… Руки бы пообрывала той «колдунье», которая так поизмывалась над Хранителями. Мало того что внешность ужасная, так еще и замашки одна другой круче. Секс, еда, драки… настоящие животные.

Хотя для меня и не являлся новостью интерес мохнатого к моему телу (особенно после встречи с Эссой и созерцания ее фривольного поведения в храмовом саду), надежда на то, что удастся отделаться эмоциональным донорством, все же теплилась в душе. А теперь она погасла и рассыпалась прахом, уступив место пониманию того, в какой паршивой ситуации я очутилась. Чувства, судя по горящему вожделением взгляду, интересовали монстра гораздо меньше, чем моя плоть. Похоже, короткой трапезы в Карнаэле ему на первый раз хватило, и теперь по планам следовало удовлетворение других потребностей. Осознав в полной мере, чем, скорей всего, планирует заняться со мной двухметровая «зверюга», я почувствовала и внутренний протест, и ужас, и что-то еще. Но разбираться в этом «что-то» у меня не было ни времени, ни желания.

Нет уж! Я на такие извращения не подписывалась!

Воспользовавшись тем, что Рыжик был очень увлечен откровенным разглядыванием моего распластанного на его лапе тела, попыталась скатиться с мягкой конечности, но была вовремя поймана и возвращена в прежнюю позу.

Так-с, этот вариант не удался. Может, попробовать уговорить?

Огненный монстр продолжал нависать надо мной, а я судорожно соображала, каким способом избежать печальной участи и не превратиться в потенциальную жертву сексуального маньяка. Большого и страшного, но от этого не менее озабоченного. Пока я думала, напрягая мозги нереальной задачей, Рыжику надоело мной любоваться, и он не без удовольствия перешел к решительным действиям.

Моя бедная блузка (любимая, кстати) жалобно затрещала под острым когтем чудища. Его палец двигался медленно, но уверенно, превращая тонкий трикотаж в жалкие лохмотья. Прощай, несчастная вещица, мы целый год неплохо ладили, пока в один прекрас… ужасный вечер меня не увел в Карнаэл печальный «козел». Теперь пожинаю плоды своей доверчивости в виде материального ущерба и морально готовлюсь к худшему. Впрочем, нет! Я ведь оптимистка, да? Ну-у-у, почти. Поэтому черт с ней, с одеждой, лишь бы избежать дальнейших приключений. Еще бы кто-нибудь подсказал, как именно это сделать. Может, отвлечь его чем-нибудь? Той же блузкой… все равно от нее теперь толку никакого. Хочется ему рукав отодрать, пожалуйста! Только спокойней, спокойней… без резких движений. На тряпочки мои вещи порвать? Да сколько угодно. А вот царапаться при этом не на-а-адо. Мне, между прочим, больно!

Да только как объяснить такие элементарные вещи вошедшему во вкус чудищу? Неудовлетворенному и голодному чудищу, на пару с которым мы тут застряли. О-о! Что-то мне совсем жутко от открывающихся перспектив. Инстинкт самосохранения ожил, признав несостоятельность моих умозаключений? Ну наконец-то!

Я машинально дернулась – монстр рыкнул. Ударила его по лапе, он даже не заметил. А когда моя рука достала балисонг, то очень быстро осталась без него. Один короткий взмах когтистых пальцев – и я лежу на земле без оружия и почти без блузки. Опер-р-ративно! Кое-какие обрывки ткани все еще живописно украшали мое тело, но с ними эта мохнатая гора с длинными ручищами как раз сейчас и расправлялась. Судя по действиям, пламенный «зверь» твердо вознамерился продолжить общение именно с обнаженной собеседницей. Хотя нет… как раз беседовать его заколдованное величество и не собиралось. А жаль. Я ему могла рассказать много чего интересного, даже стихи почитать или песни спеть, лишь бы сидел тихо и не посягал на мою девичью честь.

Разлетевшись черными лоскутами в разные стороны, остатки блузки сиротливо темнели в радиусе полуметра вокруг нас. Рыжик, продолжавший нависать надо мной, заинтересованно покосился на джинсы с порванным ремнем, после чего перевел взгляд на кружевной бюстгальтер. Определившись, он с тихим урчанием потянул свою лапу к его тонкому кружеву.

– Не дам! – бросилась я на защиту нижнего белья, чудом уцелевшего после расправы с блузкой. Удивительно, как этот «медведь» умудрялся так осторожно действовать? При его-то габаритах. По логике вещей вместе с одеждой должна была лететь кусками и моя бедная кожа, но она отделалась лишь небольшими царапинами. Не была бы я так расстроена, сказала бы ему спасибо за аккуратность. А так… он и получил только мрачное «не дам!». Причем во всех смыслах, ага.