Дитя пламени - Кейт Эллиот

— Иди к принцессе Теофану, — понизив голос, обратилась Росвита к Фортунатусу. Он поспешил вперед и встал позади кресла принцессы, так чтобы рядом с ней был человек соответствующего статуса, чтобы прислуживать ей, поскольку брат Хериберт, очевидно, отступил к ее сводному брату.

Санглант обратил все свое внимание на очаровательную Адельхейд, пока Генрих был полностью занят крутящимся у него на руках энергичным ребенком. Что-то коренным образом изменилось в принце за эти четырнадцать месяцев, что он провел вдали от королевского двора. Росвита знавала битвы, проходившие на полях сражений, и была свидетелем небольших стычек, разворачивающихся на невидимых фронтах при дворе, но никогда прежде она не видела, как принц Санглант маневрирует на политической арене, подобно происходящему сейчас. Конечно, раньше у него не было жены и дочери. Но где Лиат?

— Тебе я буду очень благодарна, женщина, — сказала та что была известна как Алия, подойдя к Росвите. — Ты одна из монахинь, не так ли?

Росвите понадобилось немного времени, чтобы понять эту странную фразу.

— Да, я клирик. Я служу Господу и королю Генриху. Прошу вас, садитесь здесь, госпожа. Позвольте налить вам вина.

Но чужестранка осталась стоять, глядя на Росвиту непроницаемым взглядом, отчего та почувствовала, как, должно быть, ощущает себя мелкое насекомое, прежде чем рука судьбы прихлопнет его. Алия была ниже ростом, чем Росвита, но крепкого телосложения, и от нее исходила сдержанная энергия, что характерна для воинов в моменты наибольшей концентрации и спокойствия. Алия не улыбнулась, но тон ее голоса внезапно переменился.

— Ты говорила, как старейшина, — кратко произнесла она, — когда поднялась с места и проявила радушие по отношению к гостям. На короткое время все стычки и недопонимание между Генри и его сыном прекратятся.

— Я надеюсь на это, — согласилась Росвита, хотя на самом деле то, что она имела возможность наблюдать за вечер, удивило ее. Росвита не знала, чего ожидать от женщины Аои. Она совершенно ничего не знала об Аои, кроме легенд, сохранившихся в древних манускриптах, и историй, что рассказывают простые люди, собравшись вечерами у очагов. Подобно большинству людей, Росвита уже начала верить тому, что существование Аои — это всего лишь красивая легенда, мечта, подпитываемая воспоминаниями времен древней Даррийской империи, но невозможно было отрицать то, что она видела собственными глазами.

— Садитесь, прошу вас.

В такие моменты один из собеседников начинает неотступно следовать предписанным правилам.

— Позвольте налить вам вина, госпожа, если вы желаете.

— Тебе, — сказала Алия, не двинувшись с места, — я скажу, как меня по-настоящему зовут, я вижу, что ты мудра и воспользуешься этими знаниями благоразумно. Среди моего народа меня знают как Уапеани-казан-канси-а-лари, но если трудно произнести полное имя, то Канси-а-лари будет достаточно.

Росвита вежливо улыбнулась.

— С вашего позволения, госпожа, я буду обращаться к вам Канси-а-лари. Есть ли у вас титул, которым вас следует величать? Я не знакома с обычаями вашего народа.

— Канси-а-лари и есть мой титул, как ты его называешь.- Сказав это, она села, двигаясь с грацией леопарда, скользнувшего в помещение, которое может оказаться западней.

Празднество шло своим чередом, несколько шатко, словно экипаж, подскакивающий на ухабах деревенских дорог, но продолжались развлечения, выступления фокусников, слуги принесли блюда с дымящейся на них говядиной, олениной и свининой, и вино текло рекой. Просители непрестанно подходили ближе к королю и удалялись, удовлетворенные, с монетой, справедливым решением или куском мяса с королевского блюда. Поэт, обучавшийся при королевской церкви в Салии, читал стихи из легендарной поэмы, прославляющей добродетель и подвиги великого императора Тейлефера, прошедшего путь от царствования в Салии до императорской короны в Дарре. Император Тейлефер стоял особняком в ряду великих государей, поскольку за сто лет, минувших с времени его смерти, ни один правитель не достиг такой мощи и славы, чтобы повторить его достижения. Никто, кроме Генриха, который теперь, благодаря его браку с Адельхейд, объединил свое королевство Вендар и Варру с землями Аосты, в пределах которых находился священный город Дарр. Безусловно, поэт имел в виду почившего императора Тейлефера, но вместе с тем умело льстил настоящему королю Генриху, чьи желания и стремления носить титул Святого Даррийского Императора были известны всему двору.

«Взгляните! Солнце блестит так ярко,Как император, который одаряет землю своей бесконечной любовью и великой мудростью.Но солнце на двенадцать часов уходит во тьму,А наш правитель, подобно звезде, сияет вечно».

Появление принца Сангланта и его матери удачно вписалось в веселую атмосферу праздника. И в любом случае оно стало благодатной почвой для сплетен и пересудов, пока пиршество и песнь поэта шли своим чередом.

«Он первым входит в собрание,И чист за ним путь,Все могут следовать туда.Тяжелыми цепями сковал он несправедливостьИ крепким ярмом сдерживает гордыню».

В конце концов, шел пятый день празднества, и даже самые стойкие из веселящихся заслуживали прощения за то, что становились все шумнее и неугомоннее после бесконечных часов веселья и обжорства. Странным образом Росвите было приятнее помогать, чем сидеть за столом. Она прислуживала Алии как можно ненавязчивее, не давая ей почувствовать, будто за ней следят или чем-то угрожают.

«Он образец любезности и благородства.Благодаря своим достижениямОн известен на всей земле».

Женщина Аои ни с кем не вступала в разговор. Молодой лорд Фридербрат, что сидел справа от нее, был настолько напуган ее странной внешностью и свирепым взглядом, что боялся произнести хоть слово. Даже старый Виллам, который знал Алию еще во время ее недолгого пребывания при дворе много лет назад и который никогда раньше не испытывал недостатка в силах или мужестве, чтобы польстить привлекательной женщине, всего лишь несколько раз попытался завязать разговор, но, заметив, что ей это неинтересно, оставил свои бесплодные попытки. Алия внимательно изучала присутствующих гостей, наблюдала за королем и временами бросала взгляд на сына. Не торопясь, она угощалась поднесенными яствами и вином. Таком образом, праздник продолжался без внезапных столкновений и конфликтов.

Наконец поэт закончил читать хвалебные песни, и вперед вышел клирик, который исполнил «Лучшую из Песен», свадебную песню, взятую из святой книги древних эскитов.