Непристойные предложения - Уильям Тенн

космосе. Разваливается в прямом смысле. Половина двигательного отсека уничтожена взрывом, корпус течет и начинает разрушаться, все, кому удалось выжить и добраться до спасательных шлюпок, бегут с корабля.

В одной такой шлюпке находятся человек Хуан Кидд и лобстероморф Туэзузим. И, разумеется, компьютер «Малколм Мовис», непременный пилот, навигатор и мастер на все руки.

Кидд и Туэзузим знали друг друга больше двух лет. Компьютерные программисты примерно одного уровня, они познакомились на службе и были уволены в одно время. После чего решили сэкономить, отправившись на потрепанном каскасском грузовом судне в сектор N-42B5, где, по слухам, было много работы.

Когда разразилась катастрофа, Кидд и Туэзузим сидели в столовой, увлеченные нелегкой партией в двойной зоньяк. Они помогли друг другу добраться до спасательной шлюпки. Активировали компьютерного пилота и запустили режим дальней связи, чтобы найти помощь. Компьютер сообщил, что спасение возможно не раньше чем через двадцать дней, а скорее — через тридцать.

Какие-то проблемы? В шлюпке есть воздух, топливо, вода в избытке. Но пища…

Помните, это было каскасское грузовое судно. А каскассцы, само собой, — кремниевая форма жизни. Для пассажиров каскассцы загрузили камбуз органической пищей на основе углерода. Но даже не вспомнили про спасательные шлюпки. И теперь два не-каскассца застряли на такой шлюпке на три или четыре недели, и из еды у них имелся лишь песок да гравий.

А также они сами — к такому выводу потерпевшие пришли сразу и одновременно.

Люди на своей родной планете полагают изысканными деликатесами более мелких и менее разумных ракообразных вроде лобстеров и лангустов. А на Проционе VII, как выразился Туэзузим, «особым проявлением гостеприимства считается подать на стол маленького сочного примата под названием пятнистый моррор».

Иными словами, каждый из этих программистов мог съесть другого. И выжить. На спасательной шлюпке имелись кухня и холодильник. Аккуратно разделенного на порции стандартного компьютерного программиста должно было хватить до спасения.

Но кто кого съест? И как это решить?

Дракой? Едва ли. Двух высокоинтеллектуальных существ нельзя было назвать лучшими в физическом смысле представителями своих видов.

Кидд был сутулым, страдал сильной близорукостью и легкой анемией. Туэзузим был мелковат и плохо слышал, а одна клешня у него была покалечена. Ее вывихнули при рождении, и она сформировалась неправильно. С учетом этих болячек оба программиста всю жизнь избегали спортивных состязаний, особенно агрессивного характера.

Однако понимание того, что больше никакой еды нет, вызвало у обоих путешественников сильный голод. Разве сравнится почти-дружба с ужасной перспективой голодной смерти?

Для протокола: это лобстероморф Туэзузим предложил испытание игрой, в которой компьютер выступит в качестве судьи, а также палача для проигравшего. Опять-таки исключительно для протокола: это человек Хуан Кидд предложил выбрать логической игрой, которая решит исход дела, балду.

Оба любили балду и играли в нее всякий раз, когда не могли сыграть в свою любимую игру — то есть когда у них не было костей для зоньяка. Спеша покинуть судно, они бросили сетку и кости в столовой. И теперь игра в слова казалась единственным вариантом, не считая подкидывания монетки, что оба — будучи программистами-геймерами — отвергли как слишком незамысловатую глупость. Само собой, оставалось испытание физической схваткой, однако ни один не находил этот способ привлекательным.

Раз уж компьютеру предстояло сыграть роль судьи и разрешающего диспуты словаря, а также палача, почему не сделать его участником и не сыграть втроем? Это внесет в игру фактор непредсказуемости, подобно перетасовке карт. Разумеется, компьютер не мог проиграть — программисты договорились не обращать внимания на буквы «балды», которые он заработает.

Они условились о простых правилах: лимит времени на каждую букву — десять минут; слова из трех букв не считаются; имена собственные, как обычно, под запретом; каждый следующий раунд идет в сторону, противоположную предыдущему. Таким образом оба игрока получат равные возможности предъявить претензию, и ни один не будет постоянно отставать от другого.

Кроме того, спорные моменты следовало решать посредством промежуточного игрока — компьютера, который не участвовал в состязании.

Отправив последний сигнал бедствия, они занялись программированием компьютера для игры (и мгновенной казни проигравшего). Изучая колоссальные программные ресурсы компьютера, они к своей радости обнаружили среди резидентных словарей свои любимые первое и второе издания Уэбстера. Программисты выбрали эти древние базы данных в качестве высших судей.

На подготовку приведения приговора в исполнение ушло чуть больше времени. В конце концов они остановились на чем-то вроде двух электрических стульев, управляемых компьютером. Для умерщвления договорились использовать установленный на спасательной шлюпке двигатель Хамеца. Каждый игрок будет пристегнут к креслу, и компьютер будет удерживать его до конца игры. В решающий момент, когда один из соперников заработает вторую букву «а» в «балде», его мозг будет поджарен, а победитель будет отпущен на свободу.

— Обо всем позаботились? — спросил Туэзузим, когда приготовления подошли к концу. — Честное состязание?

— Да, обо всем, — ответил Кидд. — Все честно. Начинаем.

Они отправились по своим местам: Кидд — в кресло, Туэзузим — на традиционную для лобстероморфов изогнутую койку. Компьютер активировал электронные оковы. Соперники посмотрели друг на друга и тихо попрощались.

Последующая информация получена от компьютера. «Малколм Мовис омикрон бета» штатно оснащен весьма замысловатой этической программой «Аль-труикс 4.0». Она записывала ход событий для предполагаемого судебного расследования.

Лобстероморф первым заработал «б». Он предъявил претензию к Хуану Кидду, который добавил «ц» к «в-и-л-ь». Получились «вильцы», старинное название вилки. В ответ на отчаянные протесты Туэзузима насчет архаичности «вильцов» «Малколм Мовис» сообщил, что не было предварительного соглашения исключить архаизмы.

Несколько минут спустя Кидд тоже попался. Возгордившись после первой победы, он принял участие в составлении слова «эндометрий» (слизистая оболочка матки млекопитающих) и добавил «м» к «эндо». Этот раунд закончился бы проигрышем компьютера, и никто не получил бы штрафных букв, однако Кидда такая ситуация устраивала. К сожалению, он забыл про слово «эндометриоз». Туэзузим добавил «и», компьютер вставил «о», и Кидду ничего не оставалось, кроме как завершить «эндометриоз».

Так они и шли, ноздря в ноздрю, или, точнее, ноздря в антенну. Туэзузим вырвался на время вперед и, казалось, вот-вот победит: Кидд заработал «б-а-л-д», после чего попал в опасное положение с сомнительным словом.

— Дирижаблоид? — воскликнул Туэзузим. — Ты его выдумал. Нет такого слова. Ты просто пытаешься не остаться с «ь» из «дирижабля».

— Такое слово есть, — настаивал Кидд, обильно потея. — «Подобный или напоминающий дирижабль, в форме дирижабля». Его можно использовать — и, вероятно, используют в каких-нибудь технических описаниях.

— Но не во втором Уэбстере, вот в чем суть. Компьютер, оно есть в твоем словаре?

— Как таковое нет, — ответил «Малколм Мовис». — Однако слово «дирижабль» происходит от латинского dirigere, «направлять».