Два гения и одно злодейство - Соболева Лариса Павловна

РОССИЯ, ПОЗДНЯЯ НОЧЬ

Второй час ночи, а не спалось. От природы любознательный и наблюдательный, Тимур, что называется, «заторчал», так как впервые в жизни его заинтересовало переплетение чужих судеб не в кино, а наяву. Когда Ставров в нескольких сухих фразах обрисовал ситуацию, воспринял его рассказ определенно: с жиру бесятся. Нет, правда, что людей заставляет быть такими сволочными? Излишек земных благ, амбиции, зависть, врожденное интриганство, мстительность натуры? Эти прелести человеческого сволочизма обязательно возвращаются бумерангом. Вот Тимур сроду не мокрушничал, не ввязывался в шайки, не мстил, не плел интриги. Ему это чуждо. Места всем хватит – его убеждение. Тимур работал в одиночку, не шиковал, но на кусок хлеба с маслом хватало, поэтому нормальная позиция – живи, как можешь, если не можешь жить, как хочешь. Да, он вор. Но воровал не у ангелов. Конечно, у каждого своя жизнь. Но чтобы вот так, изощренными методами давить на психику… это слишком. Ему даже жалко стало Ставрова, хоть особой любви к нему не питал. Да, скорее любопытство подвигло его покопаться в запутанной истории. Опять же выгода: раскрутит историю – получит свободу и, возможно, приличное вознаграждение, затем вернется к привычному образу жизни, ему без этого нельзя.

С разрешения Ставрова порылся в его семейных альбомах и взял фотографию очаровательной блондинки. Усевшись в кресло, поставил фото на видном месте, постоянно обращал на нее свой взор, поглощая пирожные и попивая минеральную водичку. Не имея склонности к долгому анализу, оттолкнулся от известных фактов и, как ему показалось, нащупал верный путь, выстраивая единую цепочку:

– Ставрова берут на понт двое – мотоциклист и женщина, которых никто не видел в лицо. Это первое. Перейдем к психам. Парень заманил врача и кокнул его двадцать восьмого декабря. Освободил дамочку с соседних нар, и пошли они ночью в снежную даль. Да не дошли никуда, а сожгли себя в чистом поле, что никак не вяжется с их побегом. Какого хрена тогда нужно было драпать из дурдома? Это второе. Одновременно пропали двое, тоже пол женский и мужской. Это третье. Решив задачу на время, можно с уверенностью сказать, что деревенские из пункта А прибыли в пункт Б в тот час, когда в тот же пункт притопали психи из дурдома. Я проверил на «Форде», все совпадает, если только их не унесла летающая тарелка. И вот они встретились… Что же дальше? Смотри, Тимур-джан, кино. У нас на экране ночь, метель и двое психов, у которых зуб на зуб не попадает от стужи. Вдруг вдали маячат фары. Надо как-то остановить автомобиль, ведь психи хотели выбраться, потому и сбежали из дурдома. Разве не могли они найти способ умертвить себя в психушке? Кто хочет, тот всегда добьется. Отсюда следует, что замочить папу с дочкой им было на руку. Они получили автомобиль, два трупа, свидетельствующие о кончине узников психушки. Точно. Выгода глухая. Стоп, Тимур-джан. И какой идиот остановит автомобиль среди ночи двум подозрительным субъектам на дороге? Я бы не остановил.

Тимур почесал затылок, сосредоточенно представляя дорогу и ночь:

– А как бы ты, Тимур-джан, поступил, сбежав из тюряги? Я бы даже под колеса бросился, лучше быть задавленным, чем замерзнуть. Хорошо, допустим, стали два психа посреди дороги, крепко держась за руки – не объехать. Папаша остановился, матом на них понес, а псих его придушил, баба психа задушила дочь. Потом они сожгли удушенных. Как сожгли? Ну, я бы… Погоди, Тимур-джан, туфту ты несешь. Ну-ка, серьезней пораскинь гнилушками. Чтобы остановить автомобиль среди ночи в метель, им нужно было придумать какой-то финт, а не за ручки держаться. Очень простой финт…

Он устроился в кресле, сосредоточился и мысленно перенесся на дорогу…

ДВА ГОДА НАЗАД, 28 ДЕКАБРЯ

Зима действительно выдалась суровая. Снег валил огромными хлопьями, гонимый порывами ветра. Мужчина и женщина бежали, не останавливаясь, иногда она падала от изнеможения и стужи, он помогал ей подняться, подбадривая:

– Не останавливайся, замерзнешь.

И тогда брели вместе обнявшись. Но куда? Ночь непроглядная, а из-за снега вообще ни зги не видно. Шли наобум, лишь бы уйти подальше от огней деревни. Сначала холод не брал путников, их согревало освобождение. Но больничные байковые, застиранные халаты не давали тепла. Тапочки к ногам он привязал еще в больнице, ступни погружались в снег по щиколотку, пальцы не шевелились ни на ногах, ни на руках. Холод проникал в мышцы, кости, мозг, коркой льда покрылись волосы…

Выйдя на пустое пространство степи, выбились из сил, женщина плакала:

– Не могу больше, не могу… оставь меня…

– Идем. Немного осталось, – врал он, понимая, что, возможно, они погибнут от стужи, но все равно идти надо. – Вставай!

Она повисла на нем. Обоим казалось, что льдом покрылись и колени, и лицо, но продолжали идти теперь уже шагом, преодолевая глубокий снег. Снег. Попадая на кожу, он не таял, залепил глаза.

Взобрались на пригорок. По утрамбованному снегу ее спутник определил, что вышли на проезжую дорогу. А вокруг темнота, темнота и вихри снега. Куда, в какую сторону идти? И кто их пустит погреться? Вдруг вдалеке замаячили тусклые огни фар. Это надежда на спасение. Любой ценой спастись! – пульсировало в мозгу парня.

– Послушай меня! – схватил он женщину за плечи. – Ты должна лечь поперек дороги, слышишь? Иначе мы погибнем! Ты сможешь?

– Я с-с-мо-гу, – стучала она зубами.

– Быстрее! Они остановятся. Только ты не двигайся и жди! Я рядом.

Он растворился в темноте, а она повалилась без сил на дорогу. И было уже все равно, она смирилась с неизбежностью, только ждала, когда станет тепло. По слухам, так замерзают люди, обязательно станет тепло… а потом сон… сон и тепло…

Машина остановилась, осветив фарами женщину на дороге.

– Сиди, я сам, – прикрикнул кому-то мужчина и вышел.

Он подбежал к лежащей женщине, повернул ее на спину.

– Живая. Ты откуда? – спросил, услышав ее стоны.

Внезапно на него обрушился кто-то со спины, мужчина пытался сбросить напавшего, но в следующий миг захрипел – по горлу полоснул острый предмет. Одновременно в машине раздался женский вопль, девушка в машине все видела в лучах фар. Раненый человек повалился на лежащую женщину, а та почувствовала приятную горячую струйку, заскользившую по шее и груди, которая очень быстро остывала. Молодой человек помог ей выбраться из-под умирающего мужчины, когда же она с трудом встала на ноги, бросился к машине. Девушка внутри истошно, не переставая, вопила, в панике закрывала дверцы автомобиля, нажимая на кнопки. Молодой человек кулаком разбил стекло, затем открыл дверь и за волосы выволок наружу насмерть перепуганную девушку. Больше в машине никого не было.

– Раздевайся, – сказал ей, а своей спутнице бросил: – Иди в машину.

Та, едва переставляя заледеневшие ноги, двинулась к автомобилю. Девушка тряслась от страха, но сняла меховую шапку и дубленку.

– Все снимай, живо! – закричал, приближаясь к ней, молодой человек.

Она осталась в одной шелковой комбинации, босиком, сложив у подбородка кулачки. Он собрал вещи и бросил в машину своей спутнице:

– Надевай.

И повернулся к девушке… Несколько секунд рассматривал ее, будто раздумывал, что с ней делать. В какой-то момент его глаза сверкнули решимостью, девушка все поняла и побежала. Она бежала без оглядки, не разбирая дороги, бежала и кричала:

– Спасите! Помогите!

Крик растворялся в снежных хлопьях. Она падала, вскакивала и вновь неслась, погружаясь босыми ногами в сугробы. Он настиг ее быстро, дернул за волосы на себя и, когда она очутилась в его руках, воткнул заточенный конец ложки в живот и вспорол его. Подхватив на руки безвольное тело, принес к машине, сбросил в кювет, потом туда же оттащил труп мужчины, предварительно сняв с него одежду и надев на себя. Покопался в багажнике, обнаружил канистру с бензином. Издав вопль победителя, сбежал в кювет, держа канистру. Руки девушки сжимали на животе окровавленную ткань, а голова покоилась на груди мужчины. Оба уже были мертвы. Щедро полив два трупа, молодой человек поджег их – в машине нашел сигареты и зажигалку. Больничные халаты кинул в костер, чтоб горел лучше, подождал, выкурив подряд три сигареты, и сел в автомобиль, показавшийся невероятно теплым. Его спутница никак не реагировала на дорожные события, казалось, спала. Он принялся тормошить ее: