Два гения и одно злодейство - Соболева Лариса Павловна

– Да покажи, светик, не стыдись, – пропел Влад, чтоб ему…

– Дуракам полдела не показывают, – отрезал Володька, забирая пакеты у Полин.

– Полина, нас, кажется, наградили комплиментом? – шутливо обиделся Влад. – Нас назвали дураками? Или я ослышался?

– Не огорчайся, Влад, – улыбнулась она, – ты же знаешь Володю, он человек импульсивный. Неси пакеты на кухню, я сейчас принесу еще.

– Можно взглянуть на второй этаж? – спросил Влад.

Не дожидаясь разрешения, легко, изящно и черт его знает еще как взлетел по лестнице. Володька с красноречивым укором посмотрел на Полин, затем поплелся на кухню. На работе можно поставить крест, по крайней мере, дня на два. Два дня коту под хвост! Ладно б, Полин приехала, ее просто-напросто отправил бы назад в Париж. Но какого дьявола приволокла Влада, фальшивого, льстивого и… и… короче, не лучшего представителя двуногих. А эти две? Разлеглись…

– Я буду мстить и месть моя страшна, – бормотал под нос Володька, выставляя на стол банки, бутылки, свертки.

Вот и Полин. Перекладывает содержимое пакетов в холодильник. Володька, сложив руки на груди и прислонясь к стене плечом, загадочно улыбался.

– Что стоишь? Помоги, – рассердилась она. Некоторое время молча убирали еду в холодильник. – Почему ты босиком? Почему без рубашки?

– Так хочет Луиза.

– Ты пишешь портрет Луизы?

– Я бы сказал… выполняю твой заказ.

– Но я хотела совсем другое…

– Ты же еще не видела, чего паникуешь?

– Действительно… – усмехнулась она. – Мы, кажется, не вовремя?

– Кажется. (Помолчали.) Ты с Владом на «ты»? Уже?

– Да, так проще. А почему тебя это удивляет?

– Я бы сказал – возмущает. Ему протяни руку – откусит полтуловища и не поперхнется. Кто эти две?

– Натурщицы. Я обещала привезти…

– Стоп, стоп, Полин. Ты навязываешь мне свой вкус?

– Тебе разве навяжешь? Просто решила разбавить твое одиночество…

Володька вдруг закудахтал, давясь смехом:

– Йоперный балет! Так ты мне шлюх с доставкой на дом?..

Полин в гневе замахнулась, намереваясь ударить наглеца, но у того отличная реакция, он на лету успел поймать руку и прижал Полин к стене:

– Не надо бить меня. Знаю, я плохой мальчик, но смирись.

– Ты забываешься! Пусти! – вырывалась она из железных тисков.

– Перестань играть роль мамочки, ты старше меня на каких-нибудь пять лет.

– На десять! – яростно огрызнулась она полушепотом.

– Ах, как много! Большой разницы между нами не вижу. Чего ты боишься? Я ведь нравлюсь тебе, Полин. Почему ты не хочешь честно признаться?

– Ты бываешь невыносимым!

– Разве? – Володька вблизи рассматривал гневное лицо Полин.

В толпе такое лицо может привлечь внимание всего на миг, особой красоты в нем нет, но все же необычное, с тонкими чертами и плавными линиями, а вблизи магически притягательное. Четкий разрез глаз, немного раскосый, углы поднялись вверх к вискам, лисий разрез; радужная оболочка обведена тонким черным кругом, а внутри цвет ясный, золотистый. Ресницы черные, без косметики, хотя кто этих баб разберет, как они ухитряются выглядеть естественными, это лишь одному черту известно. Потрясные глаза и так сверкают злостью! Даже брови сведены в одну линию. Брови почти прямые. Нос идеальной формы, тонкий, прямой. Губы в пропорции с высоким лбом… Это надо быть кретином: прижать женщину к стене, ощущать ее тепло и дыхание, а думать о пропорциях! Ее целовать надо, безжалостно!

Полин прекратила вырываться, сверлила Володьку строгим взглядом и выжидала. Он стал медленно приближать свои губы к ее губам, она зажмурилась…

– Ау! По-ли-на! Во-вик! – позвал некстати Влад.

– Что б ему лопнуть, – сказал Володька и смачно чмокнул пальцы Полин, сжатые до белизны в своей руке, затем довольный ушел в гостиную. Мадам злилась, уже приятно.

– Вовик, – Влад усадил его на стул, – посмотри, каких девушек мы тебе привезли.

– Мы? – Володьку неприятно кольнуло это «мы». С Полин уже на «ты»… Что сие значит? Он вытянул скрещенные ноги вперед, сложил руки на груди. – Ну-ну…

– Полина попросила подыскать тебе натурщицу, я, как видишь, просьбу выполнил в двойном объеме, – говорил непринужденно Влад, стоя за его спиной.

По его команде девушки остались в чем мама родила. Володька почесывал щеку – что ж, отсутствие комплексов тоже комплекс. Обнажить Луизу значительно сложнее, каждый день начинался с торга: сколько конфет за снятую тряпку должен выложить. Для него это стало ритуалом, игрой, через которую познавал Луизу.

– Ну, как? – спросил Влад. – Ничего не дрогнуло, инок ты наш?

Позвоночником почувствовал вошедшую Полин. Приобретя опыт общения с француженкой в лице Полин на выставке и в кабаке, прежде поинтересовался:

– Они парлекают по-русски?

– Откуда! «Здравствуй» и «до свидания» – все их знания, усвоенные за дорогу сюда.

Данная информация развязала рот:

– Больно тощие. И пропорции нарушены, ноги-руки, а где туловище? Туловища нет, или почти нет. Далее… Где грудь? В темноте на ощупь я бы принял их за парней. Естественно, вырасти груди негде, тела-то нет… Но она должна быть. Это принципиально. А что за полоска у них на лобке? Отвратительно смотрится.

– Ты на Чукотке вырос? – после паузы выдавил Влад. – Только там женщины круглый год ходят в тулупах, едят в тулупах, спать ложатся в тулупах, раздетыми их не увидишь. Девушки танцовщицы, им положено… подбривать… Это так пикантно.

– Не сердись, мусье Влад. Мне нужны душа и красивое тело, как я его понимаю. А острые углы, кости и кожу, в общем, жертв недоедания могу писать по памяти.

– Извини, друг, – обиделся Влад, – но коровы остались в другой стране.

– В той стране, на которую ты намекаешь, действительно большинство женщин имеют грузное тело, но и житуху – не позавидуешь, им не до диет. Слушай, а свою мать ты тоже коровой называешь?

– Знаешь, Вован, ты опять вызываешь у меня нервный тик.

– От нервных тиков есть средство – пикник, – поспешила разрядить накаляющуюся обстановку Полин. – Я знаю чудное место, минут двадцать езды. Володя, ты поедешь?

– Естественно, – ответил с готовностью Володька, решивший ни под каким видом не оставлять Полин и Влада. Но как быть тогда с Парижем, где за ними не уследишь?

РОССИЯ, ЭТО ЖЕ ВРЕМЯ

Тимур остановил «Форд» на главной улице деревни, вышел и огляделся. Тишина, будто все передохли. Вот глухомань! Размышляя над событиями почти двухлетней давности, практически без усилий свел двух психов и пропажу деревенских жителей в одно целое. Не совпадали лишь числа. Но ведь врачиха могла допустить ошибку в числах, а факт исчезновения деревенских жителей вроде как налицо. Что тут думать? Окрыленный нечаянной удачей, Тимур поначалу несколько дней праздновал то в казино, то в клубе. Случалось, потрошил карманы, но не увлекался, а немного пошалил, кстати, удачно. Так ведь нельзя без постоянной практики. Однако Ставрову предстояло расписать в подробностях тяжелые поиски, что и погнало Тимура в деревню к Томе. Не мешало проверить собственные догадки, свести концы с концами, или (не дай бог!) распрощаться с полюбившейся версией. Версия! – здорово звучит! Еще немного, и Тимур откроет детективное агентство на бабки Ставрова.

Он прошелся по улице, заглядывая во дворы. В одном доме увидел открытую настежь дверь, подошел к калитке. Залаял пес, срываясь с цепи.

– Есть кто дома? – крикнул Тимур. – Хозяева!

Из дома вышла грузная бабуленция сумрачного вида, приблизилась утиной походочкой, переваливаясь из стороны в сторону. Тимур на всякий случай улыбнулся:

– Не скажете, где живет Тома, у которой муж и дочь пропали?

– А ты кто? – спросила старуха недоверчиво и неприветливо.

Этой до лампочки писатели, поэтому натянул на лик образ чинуши:

– Я из госсоцобеспечения.

– А чего пенсию не приносите? Уж больше недели задерживаете. – Морщины бабки собрались в зверскую гримасу.