Два гения и одно злодейство - Соболева Лариса Павловна

«Гляди-ка, грамотная, слова страшные знает», – подумал Тимур и ответил:

– Это не в моем ведомстве.

– А в чьем же? У вас всегда крайних не найдешь.

– Я в госсоце, а пенсией занимается соцгос, – влепил сам не зная что. – Где Тома?

– А зачем она тебе?

– У меня социальный заказ на перепись пропавших людей, – нашелся.

– А… – протянула бабуленция, будто поняла. – Пройдешь два квартала, свернешь. Третий дом от угла, забор железный, покрашенный синей краской.

– Благодарю, бабуля.

Она преследовала «Форд» взглядом коршуна – Тимур видел в зеркале, – пока не свернул за угол. Тома оказалась дома. Ей около пятидесяти, не больше, приветливая и размером с буренку женщина. Тимур так же разыграл перед ней административного чиновника, она уважительно пригласила в дом. Очутившись в комнате, где много ковров и хрусталя, а, в сущности, взять нечего, Тимур с достоинством уселся на диван, деловито достал блокнот и роскошную авторучку, которую выклянчил у Ставрова. Тимур тоже неплохой психиатр, или психолог – не важно. По его наблюдениям, люди здорово клюют на мелкие, но дорогие побрякушки, как те же запонки, та же авторучка. Именно вещи такого рода внушают уважение и доверительное отношение – раз у человека дорогие безделушки, значит, он преуспевает. Сделав жест рукой, чтоб буренка заметила еще и сверкающую запонку, Тимур приготовился записывать, но прежде сказал:

– У меня к вам несколько вопросов. Извините, служба такая. Расскажите, как пропали муж и дочь. Понимаю, вам трудно, но это необходимо.

Она тяжело опустилась на стул, шмыгнула носом, утерла его концом фартука и посмотрела на гостя отчаянно молящим взглядом:

– Столько времени уж прошло. Зачем вам? Я рассказывала милиции.

– Наша группировка… э… то есть организация занимается нераскрытыми делами. Мы держим на контроле следственные органы, проверяем, насколько их работа соответствует уровню и качеству.

– Так вроде никто уж моих и не ищет…

– Ищут, это я вам говорю. Рассказывайте.

– Муж и дочь уехали в город навестить перед праздником сестру мужа и купить кое-что. Все же Новый год, а у нас выбрать не из чего. Дочери хотели купить джинсы, кофточку, еще продукты… – Тома вздохнула, помолчала, Тимур тактично ждал. – Ну вот. А знаете, как перед праздниками люди суетятся? (Еще бы! Самые доходные дни у Тимура бывали накануне и во время праздников: крутые пьют, а он банкует.) Задержались они. Целый день по рынкам и магазинам ходили, да и с сестрой надо посидеть. Она оставляла их на ночь, погода тогда плохая была, снег валил, ветер… отказался муж остаться. Мне же не мог сообщить, телефона не имеем. Да и лекарства вез больной соседке. Выехали они от сестры, с тех пор ни слуху ни духу. Пропали.

– В котором часу они выехали из города?

– Около одиннадцати ночи. Так сказала сестра мужа.

– Сколько сюда ехать?

– Минут сорок от окраины, если непогода – больше часа.

– Плюс от сестры время, – задумчиво произнес Тимур. – Так, хорошо. У меня тут записано, но уточнить не помешает, какая машина была у вашего мужа?

– «Лада», «шестерка».

– Что ж, спасибо за информацию.

– Вы найдете их? – Тома с такой надеждой посмотрела на Тимура, что внутри у того завопила совесть: сволочь, разворошил рану женщине.

– Будем стараться, – слегка смутившись, произнес он. – Да, чуть не забыл, а какого числа это было? Когда они поехали в город?

– Двадцать восьмого декабря, – печально ответила Тома. – Мне так их не хватает…

Тимур все записал в блокнот, посмотрел фотографии мужа и дочери, торопливо распрощался, а у ворот столкнулся со знакомой бабуленцией. Примчалась новости узнать!

– Томка, – рассматривая его, словно видела впервые, сказала бабуленция, – масла постного дай в долг, у меня кончилось.

Она во двор, а он со двора. Тимур удовлетворенно плюхнулся на сиденье водителя. Вот и все! Числа совпали! Совпали числа!

ПРЕДМЕСТЬЕ ПАРИЖА, ЧАС СПУСТЯ

Так случается: ни с того ни с сего невесть откуда наползают тучи и обрушивается дождь. Сначала люди в машине надеялись, что сизые облака рассеются так же быстро, как и набежали, но у самой цели по крыше авто забарабанил дождь. Разочарованные путешественники минут пять наблюдали за потоками воды, омывающими стекла, и, кроме фразы Полин о счастливой случайности – смене открытой машины на закрытую, – никто не произнес ни слова. Влад, сидевший сзади между двух пар острых коленок, предложил:

– По-моему, пикник не состоялся.

– Это по-твоему, – возразил Володька, ему доставляло удовольствие перечить Владу, нехороший симптом. – Франция не Россия, где снег может свалиться в сентябре.

Он решительно раздевался, остальные с любопытством, а француженки с восхищением, наблюдали. Влад с сомнением спросил:

– Ты собираешься наружу?

– Естественно.

– Все художники вангогнутые. Это у вас стиль такой?

Володька проигнорировал словесный выпад, выскочил под природный душ. Однако! Франция – страна теплая, но дождь в октябре у них холодный. Гусиная кожа покрывала Володьку от мочек ушей до пят. Он поспешил к реке. Перед тем как войти в воду, оглянулся. Сквозь пелену дождя рассмотрел Влада с недовольной физиономией, что-то говорившего Полин. Явно гадость, явно о Володьке. «Да что ж это он так раздражает меня, – подумал Володька, – ведь ничего плохого он не сделал, только хорошее. Нельзя же не воспринимать человека лишь за его высокомерный нрав. А может, зависть гложет меня? Он удачно пристроился, умеет при первом знакомстве показать себя с лучших сторон, обладает деловыми качествами и преуспевает. У меня же одно стабильное «достоинство»: вляпываюсь как кур в ощип. Если меня и должен кто-то раздражать, то это я сам».

Вода в реке – жуть, и в первый момент захотелось истошно завопить, выпрыгнув. Но в машине за ним следило четыре пары глаз, рисануться потянуло помимо воли. Разгребая воду на середине реки, осмотрелся. Место на самом деле живописное, бери и пиши. Берег густо порос кустарниками и группами деревьев. Открытые места, прилегающие к водe, тоже окружены зеленой изгородью.

Из машины, визжа и смеясь, выскочили Софи и Одетт. Володька полагал, что девушки с именем Одетта встречаются лишь в сказочных балетах Чайковского, ан нет, живьем тоже. Обе танцорки (Софи хорошенькая блондинка, Одетт шатенка, переходящая в брюнетку, каким-то особым способом покрашенная) нагишом скакали под дождем, выражая восторг совершенно дикими воплями. Что-то в этом было детское, бесхитростное, Володька искренне рассмеялся, глядя на их безудержный танец. Дурехи, не их хлипким телам плясать под дождичком. Выбираясь из воды, уже не так остро ощущал холод. Привыкнув во время путешествия купаться в европейских реках, текущих с гор, быстро адаптировался и чувствовал себя превосходно. Полин в темно-синем купальнике ежилась под струями и, осторожно ступая по траве, шла к реке.

– Полина, ты восхитительна! – крикнул из машины Влад.

«А он на комплименты не скуп», – отметил Володька. Однако она действительно восхитительна, раздетая – она была не худой и хрупкой, как казалось в одежде, а с округлыми формами, но его передернуло от реплики Влада, и нечто злобное ощерилось внутри. «Я его ненавижу», – признался себе и тряхнул головой, прогоняя необоснованную ненависть.

– Не надо, вода холодная, – схватил он за руку Полин.

– Мне 33 года, я давно живу без гувернеров.

Выдернула руку, разбежалась и нырнула. Володьку обдало приятным теплом. Она боится. Кого, спрашивается, и почему? Ответ: Володьку. Иначе зачем подчеркивать разницу в возрасте при каждом удобном случае, зачем дуться? Была б равнодушна к нему, смотрела бы на выходки нанятого маляра сквозь пальцы. Она же нервничает, сторонится, значит, боится его и себя, того, что может произойти между ними. Логично? Логично. Ему стало весело, не ощущал вовсе холодного дождя, который заметно приутих.

В небе кое-где просматривалась синева. Володька подставил лицо редеющим каплям, не забывая присматривать за Полин, плывшей против течения. Хорошо! А жизнь бывает классной теткой! Примерно как сейчас: пишешь сутками, имея необходимые материалы, не надо беспокоиться о завтрашнем дне и, как бы скептически ни относился к собственным чувствам, его влечет к Полин. Это ново, щекочет и замирает в груди, перехватывает горло.