Восход Сириуса, часть 1 - Восток-Запад - Людмила Владимировна Белаш

тени росли, как деревья, и охватывали потолок, занавеси косо рассекали объёмы комнат. Одна из стен была экраном, уходящим в синюю прозрачность океана, там колыхались водоросли и мерцали рыбы. Плёнки-обои поблёскивали живыми узорами. Вентиляция дышала ветерком Афродиты Киприды, волнуя полотнища занавесей и прогоняя струи запаха вдоль комнат.

Середину пола в зале занимал светящийся бассейн, переливающийся голубыми волнами и золотыми бликами. Из-за движущихся изображений, плавно шевелящихся занавесок и подсветки снизу помещение кривилось и ломалось, изгибалось как лабиринт, выглядело выше, чем было, и будто делилось пополам слоем невидимой воды.

Шагнуть внутрь казалось опасно – пол из-под ног уйдёт или стены повалятся.

– Так. – Локс просканировал гостью от пят до макушки. – Тебя надурили. Когда выйдешь, будет хохот.

– Что… никакого обычая нет? – обиделась Джи на старших овец.

– Теперь есть. Я буду требовать каждую новую в номер. Это идея – чтобы вы мне представлялись. Сейчас я сочиню обряд презентации и испытаю его на тебе. Первое условие…

Джи с готовностью подняла руку к застёжке.

– Смирно! – рубанул он неожиданно резким сержантским голосом. – Первое условие: никому и никогда, даже если станут соблазнять деньгами, ласками, поблажками, подарками – не рассказывать, что я делаю с овечками наедине. Тайна. Совершенно секретно. Ни намёков, ни даже вранья. Молчок! Так ты отомстишь им за надурку.

– А-га!.. – просияла Джи. – Здорово!

– Условие второе – никаких условий. Я не знаю, что придёт мне в голову. Хотя… кое-что пришло. Можешь огласить: до прихода – вымыться, полная косметика тела, наложить грим-маску, одеться по схеме «гурия» и разуться.

Она быстро скинула обувь.

– Так. Что ещё? – Локс озирал Джи как своё изделие. – Парфюм! Тяжёлый чувственный запах, подойдут эфирные масла. Обработать волосы, шею, подмышки, талию и пах.

– Я сбегаю…

– Нет. Ты останешься до конца обряда. Теперь мои правила: ничего не брать, не лапать, только спрашивать. Выполнять все команды. Ты ведёшь себя здесь как цивилизованная, вежливая кошка.

– Муррр, – согласилась Джи.

– Да, примерно так, – снисходительно одобрил Локс. – За мной!

Он повернулся и преспокойно ступил прямо в бассейн. Джи думала, что он ухнет туда по пояс, но волнистая гладь лишь прогнулась под его ногами, а по сторонам бассейн вспучился над полом.

«Плёнка! Оптический прикол. Там глубины всего с ладонь…»

Она не отказала себе в удовольствии пройтись босиком по гидроковру.

– Вот здесь я сплю. Здесь моюсь. Здесь ем и читаю. Здесь работаю, – ладонью указывал Локс. – Садись, ложись где хочешь.

– Может, всё-таки… – Джи опять потеребила застёжку. Соблазн стать первой, кого пригрел Локс, был велик. Конечно, ничем не докажешь, но сам факт, само сознание!..

– Валяйся в любом виде. Я тебя всё равно не хочу.

«Ну вот! Даже похвалиться будет нечем».

Однако она не теряла надежды и таки до половины расстегнулась. Полунагота более зрелищна, чем банный вид.

«На фоне рыб, классно. Я похожа на русалку, да?»

– Ты правда работаешь? – Джи в изумлении воззрилась на многоуровневый стол, где высились стопы, даже кипы бумаг. Ярких, цветастых газет! Она сразу опознала эту макулатуру. Такие листы бесплатно раздают у метро, в супермаркетах, суют в почтовые ящики. Толстые каталоги «Товары почтой» лежали вперемешку с глянцевыми журналами для девочек.

Эту лабуду ему возят с Земли?.. Многие видели, какие он посылки получает. Думали – деликатесы, парфюмерия, стильные вещи… А, вот и заказы по каталогу! Жёлтые картонные коробки стояли стопкой у боковины стола.

– Да. Я режу газеты. – Локс сел за стол, раздвинул секции пошире и взял длинные ножницы. – Делаю их них альбомы. Погляди, если интересно.

– А не удобней сканером? быстрее будет.

Он вовсе не походил на деликата, каким его прославили в Cathous’e. Просто лёгкий, красиво движущийся малый.

По стене-экрану плыла пучеглазая рыбина, развевая плавники и вздыхая жабрами, а по обоям полз, разрастаясь, бледно-лиловый с серебряно-белым морозный узор – словно перистые травы на Центавре Голд.

– Если собирать вырезки, то в бумаге. Изображение что?.. пшик! сменилось, не поймаешь. А бумага всегда перед глазами. Газета живёт дни, недели, пока её не выбросят. Всё это время она действует на мозг своими красками и шрифтом. Или вот, картинки. Они дразнят, возбуждают.

Чтобы убедиться, Джи потянулась к раскрытому альбому, и Локс бегло пощекотал ей шею. Она вопросительно мурлыкнула: «Это всерьёз?» и для пробы слегка коснулась его грудью. Другой бы завёлся, а этот – никакой реакции.

– Тебе не хватает ласки? Чем-то недовольна? – Локс взял её за подбородок. – Смотри на меня. Ближе.

Чёлка упала ему на переносицу; губы поджались. Его глаза расширились – и замерли. Джи стало боязно, но вырваться она не могла. Словно он её втягивал.

– Серия «каталонка Sp35», родилась на Мальорке, – монотонно говорил он, не отпуская овечку. – Училась в Израиле. Там тебя считали арабкой и звали Джамалия, верблюдица.

– Нет, Джаннат – райская! Ты читал мои документы. – Она пыталась избавиться от покоряющего взгляда.

– Стажировалась на Кипре… Делать нечего, кроме как рыться в ваших документах. И так видно. Кроме того, ты злишься, что какой-то парень предпочёл другую. Кто он?

– Не знаю. Швед. Говорят, что швед. Гражданский инженер.

– У-тю-тю, какая потеря. Скорбишь. А стоит ли?.. Чем прельстилась?

Джи опустилась на корточки. Локс по-прежнему держал её, сохраняя контакт глаза в глаза. Он царил над ней, как над котёнком, сурово и отечески.

– Парфюм, наверно. Он шёл рядом, я дохнула. А потом…

– Бывает. – Локс отнял руку; Джи прижалась щекой к его бедру и в изнеможении вздохнула. – Ляг, потянись.

«Чего я так устала?» – удивилась она, простираясь у ног Локса. – «Будто отравилась».

Голова её оказалась рядом с его ступнями. Снизу всё казалось ещё чуднее. Комната высилась ступенчатым винтом, лучи низких ламп лежали как спицы колеса.

Чикая ножницами, Локс вполголоса напевал что-то несусветное:

Жаба, в трещине камней

Пухнувшая тридцать дней,

Из отрав и нечистот