Сказание второе: Плач Волка (СИ) - Алина Белова

Иногда Эйду казалось, что он ещё слишком далеко от места, к которому стремился. Точно ли это Старолесье? Или всё ещё земли Барсов? С того самого момента, как погибла Рыжая, Ирэль ни разу не говорила с молодым князем, и это наводило тревогу на него. Он боялся одиночества, боялся тишины. Он слишком долго провёл среди скал, под недружелюбным серым небом, вдали от людей, от человеческих голосов, радостного смеха и песен. Иногда Эйд пытался петь сам, и голос его эхом разносился среди горных пиков, создавая иллюзию того, что рядом есть собеседник. Наверное, именно это не позволяло пока Камышовому Коту окончательно сойти с ума.

На четвёртые сутки пути по заснеженному лесу Эйд неожиданно обнаружил дорогу. Юноша не сразу заметил, что снег под ногами слишком твёрдый. Сначала Траин сослался на то, что это ледяная корка, но когда мысок ботинка зацепился за выступавший камень, сомнения развеялись мгновенно. Под ним была самая настоящая дорога, построенная людьми.

"Людьми ли? - подумал Эйд, осторожно ступая по скрытым толщей снега камням. - В Старолесье никогда не жили люди. Зато жили сарки. И волколаки, дети Луны. Эй, Ирэль, ты правда дружила с ней? Ходили слухи, что ты была влюблена в Верзеля, Кровавого Дракона, но он предпочёл другую".

К исходу вечера поднялся туман, и идти стало труднее. Эйд едва видел, что скрывалось впереди, и брёл наугад. Молодые сарки пытались помогать ему, но их обоняния было недостаточно, чтобы найти хоть какие-то признаки жизни. Ни деревни, ни местных жителей, ни таинственного камня, который так был нужен Камышовому Коту. Он всё больше начинал жалеть, что согласился на всё это безумие. Безумие - вот ипостась Адской Гончей. Неудивительно.

Туман постоянно скрывал то, что находилось впереди, и Эйд даже не знал, куда он шёл. Одни каменные плиты под ногами сменялись другими, а огромные статуи, неожиданно появлявшиеся среди голых старых деревьев, провожали его своими холодными взглядами. Правый нервно осматривался по сторонам и скалился каждый раз, когда перед ним возникала распахнутая пасть каменного чудища. Изваяния были изуродованы временем и природой, обращены в кучку обезображенных руин, но даже среди них Эйд всё равно различал очертания Первых. Четверо не имели здесь власти. Это были земли истинных богов, и Траин чувствовал, как их таинственная сила испытывает его, чувствовал прикосновение чьих-то холодных, недружелюбных рук. Он был еретиком, носителем иной веры. Хотя, Эйд никогда не верил в тех богов, которых ему навязывали окружающие. Юноша с ранних лет трезво смотрел на мир и понимал, что Четверо - ложные боги. Они не могут быть такими светлыми, дружелюбными, добрыми, когда вокруг одна лишь смерть, грязь, боль и разочарование. Лишь теперь Камышовый Кот понимал, какова она на самом деле, эта божественная сила. Старолесье принадлежало Первым богам, и они готовили для чужака суровые испытания.

"Тебя называют злом, - прошептал Эйд, вновь обращаясь к Ирэль, но даже не рассчитывая на ответ. - Люди боятся тебя. Тебя настоящую, не эту фальшивку, прозванную Красной Собакой. "Богиня жизни", ты слышала? Они отринули смерть, сделали вид, что её не существует, просто закрыли глаза. Но жизни не может быть без смерти, теперь я это понимаю. Как не может быть добра без зла. В этом мире всё уравновешено, и Четверо - неправильные боги, нарушающие этот баланс".

Всё вокруг было каким-то таинственным, пугающим. Даже птицы не пели. И Камышовый Кот шёл дальше по этим мрачным заснеженным лесам, пытаясь не сворачивать с каменной дороги. В Старолесье должно скрываться истинное зло - так говорили мудрецы при дворе отца. Так говорили все, кто верил в Четверых. Храмовые жрецы рассказывали Эйду о том, что среди старинных деревьев прячутся чудовищные твари, день и ночь желающие полакомиться человеческой плотью и развратить людской разум. Но вот Камышовый Кот оказался здесь, и всё, что он чувствовал - лишь осторожность, недоверие к чужаку, явившемуся на чужие земли. Не было тварей, скрывающихся за деревьями, не было демонов и толп безумных фанатиков. Они все остались позади. Безликие. Эслинн. Ложный бог, придуманный трусами и прозванный Красной Собакой. Вот где скрывалось истинное зло Сангенума. В сердцах людей, что боятся взглянуть правде в глаза.

- Подождите ещё немного, мы скоро выйдем, - пообещал юноша, когда Правый устало ткнулся носом в его руку. Сарк был сильно ранен в грудь, шерсть у него чуть левее шеи была перепачкана в запёкшейся крови. Но, тем не менее, волчонок продолжал идти, несмотря ни на что. Он был сильным и крепким, в отличие от своего брата. Но Левого не так-то просто было достать в бою. Эйд до сих пор не знал, кому из этих двоих при рождении повезло больше.

С момента, когда они остались совсем одни, без поддержки Рыжей, волчата сильно изменились. Камышовый Кот мог с уверенностью сказать, что они росли прямо у него на глазах. Сарки питались смертью и тёмной энергией Безликих. А с этими тварями они встречались в последнее время слишком часто. Неудивительно, что Правый и Левый совершили такой большой скачок в физическом развитии. Они оба уже были Эйду по пояс, может чуть ниже. Но факт оставался фактом: малыши выросли слишком быстро. Теперь Камышовый Кот мог различать их не только по повреждённому уху и глазу, но и по цвету шерсти. У Правого шкура стремительно темнела, в то время как Левый становился всё более рыжим, как его мать. У них и рога отличались - и хотя они были ещё маленькими, Эйд уже прекрасно представлял, какими они будут, когда окончательно сформируются. У Правого рога начинали понемногу ветвиться и в будущем должны были стать такими же большими и крепкими, как у Рыжей. У Левого же они были гладкими и слегка загибались назад, из-за чего напоминали Эйду драконьи - именно с такими рогами рисовали огромных крылатых змеев на старинных картинах, что висели в коридорах замка Хакелии.

Заметно поросшие сарки уже вполне неплохо охотились вдвоём. Пока Эйд подбирал место для ночлега и разводил костёр, братья выискивали в незнакомых лесах добычу. Обычно они возвращались с оленем или каким-нибудь неосторожным зверьком вроде лисы или барсука. Связываться с лунобарсами оба сарка пока не решались, но Эйд прекрасно понимал, что в скором времени они станут достаточно сильными, чтобы разобраться и с этим могучим хищником.

Эйд уже почти выбился из сил, когда впереди вдруг забрезжил свет. Юноша сперва не поверил собственным глазам - ему начинало казаться, что туман бесконечен, и за ним нет ничего, кроме этой лесной темноты и снежного ковра под ногами. Но вот откуда-то послышался птичий крик, и небольшая пёстрая пташка проскользнула мимо лица Траина. Левый подскочил, пытаясь поймать её своими крепкими клыками, но они схватили лишь пустой воздух.

- Там... конец? - неуверенно прошептал Эйд, делая шаг навстречу свету. Ноги сами несли его вперёд, туда, где туман наконец заканчивался. Сарки осторожно принюхались, но ничего подозрительного не почувствовали. Там, откуда шёл этот таинственный свет, было безопасно. И Эйд, отодвигая руками свисавшие перед его лицом корявые ветви вековых деревьев, пробирался через глубокие сугробы. Юноша уже не помнил, сколько раз он проваливался в ямы или увязал в снегу по самый пояс. Десятки, может даже сотни. Но вот наконец ноги коснулись твёрдой поверхности, и Траин вышел на абсолютно чистую, не заметённую снегом дорогу. Голые камни слегка переливались на свету, но на них не было льда. Они были влажные.

- Как такое может быть? - изумлённо прошептал Эйд, наклоняясь. Когда он стащил с руки перчатку и прикоснулся к камням, пальцы его резко обожгло. Дорога была горячей. И туман, стелившийся по её бокам, был на самом деле никаким не туманом, а паром.

- Изумительно, - только и смог произнести Траин, ошеломлённо осматривая раскинувшуюся перед ним поляну.

Перед ним раскинулась такая красота, которую никогда раньше не видел. Огромные горные пики с белоснежными шапками на самом верху, а внизу, у подножия - величественные деревья с невероятными, волшебными листьями цвета чистого, едва застывшего льда. Когда Эйд прикоснулся к одной такой ветви, то обнаружил, что листва эта абсолютно прозрачная и просвечивалась насквозь, и Камышовый Кот свободно видел собственную руку. Но настоящее волшебство начиналось тогда, когда солнечные лучи, пробиваясь через серые облака, падали на ледяной лес. Прозрачные листики пропускали свет и россыпью драгоценных камней и переливами отражались на бархатном снегу у вековых корней, выглядывавших наружу и извивавшихся в причудливых формах. Эйду казалось, что это уже не Сангенум, а какой-то совершенно иной мир, не тронутый человеком. Мир, в котором Первые боги продолжали существовать. Нет, такая волшебность не была свойственна Четверым, особенно Чёрному Леопарду, что по легендам правил на Западе. Ледяная листва со своими переливами больше напоминала Траину хрустальную сеть. Паучью сеть.