Единственная. Твоя (СИ) - Мун Эми

Нет, никогда так не сделает! Не подставит и не обманет! Она — не Варвара!

Через силу Любава прикрыла глаза, обрывая зрительный контакт. А самой тошно — хоть волком вой!

Рядом послышался рваный вздох и шорох. Данияр подскочил на ноги и бросился прочь из комнаты. В душ побежал…

Вода лилась недолго — минутку всего. А потом мужчина вышел и направился в кухню.

Только тогда Любава рискнула свесить ноги с кровати. Ей тоже нужно в ванную — охладиться. Внизу живота тянула болезненная пустота, а перед глазами все еще мелькали картинки недавнего сна. Такие яркие и порочно-чувственные…

Любава тяжело вздохнула и поплелась в ванную. Долго плескала в лицо холодной водой, но потом все же пошла к Данияру.

Мужчина возился с бутербродами и чаем. Голова мокрая, и ворот простой белой майки тоже весь мокрый.

— Сейчас будет готово, — обронил глухо.

Но на нее не глянул. Обидно!

Любава уже собралась развернуться и уйти, но ее остановил тяжелый вздох.

— Кажется, если я просто посмотрю на тебя, то не выдержу… не после того как… — Данияр запнулся. Опять вздохнул. — Как увидел то, что могло быть с нами.

Любава схватилась за пылавшие щеки.

— Разве тебе раньше не снилось? — пробормотала, бесполезно пытаясь вернуть голосу твердость.

— Когда тебя впервые увидел, то стала сниться. Но всегда неясно, лишь силуэт… Ты бродила между деревьями, а я пытался поймать. Никогда не получалось…

Данияр все же обернулся и окинул ее жадным взглядом.

— …Это не просто сон, — добавил хрипло. — Спорить готов, Варвара опять за старое взялась.

— Но зачем?!

— Чтобы я нарушил клятву. Хоть немножко.

— И что тогда?

— Ничего хорошего. Мои поступки отзываются всему селению.

— Потому что ты — Старший?

Данияр кивнул.

— Верно. Это не просто титул или звание. Это ответственность. От меня зависит даже погода. Не говоря уж об охоте, удачи в делах, да и прочем…

Любава все-таки присела за стол. Как все сложно! А может, зря она возвращаться решила? Будет только мешать Данияру…

Перед носом очутилась кружка с чаем и полная тарелка бутербродов.

— Поешь, Любавушка, — мягко произнес Данияр. — И не выдумывай лишнего. Я буду пробовать разорвать клятву. Даже если придется искать выход всю жизнь, — в янтарных глазах сверкнула решимость.

И Любава как-то сразу духом воспряла. Раз Данияр настроен серьезно, то чем она хуже? Нельзя проявлять слабости, Варвара только этого и ждет!

Пока она размышляла, как возможно помочь, а еще правильнее себя вести, на лестничной клетке загрохотал лифт.

— Владимир, — проинформировал Данияр.

— Откуда узнал?!

— Шаги слышу.

И действительно, через пару минут в квартире объявился Владимир.

— Поднимай свою мохнатую задницу, — проворчал, обращаясь к Данияру. — Время съездить в один заказник, недалеко от Москвы. Там встреча намечается…

Тоненький запах гнили бередил чувствительное обоняние. Злил. Подначивал сорваться на бег и разъярённым зверем нестись в сторону шайки недомужиков, возомнивших себя хозяевами жизни.

Но Данияр не шевелился. У него будет лишь одна попытка — слишком много свидетелей и охраны.

— …чертова девка! — донес ветер полные ненависти слова. — Придушу своими руками… Моего сына на нары… Следак тоже покойник…

Урод не стеснялся в выражениях.

Расписывал, что сделает с Любавой и всеми причастными. Про него — Данияра — тоже упомянул. Злился на отсутствие толковой информации.

Медведь едва слышна зарычал.

Такую падаль нельзя оставлять в живых! Одним махом прихлопнуть бы собравшийся вокруг гнус, но… медведь — не палач. Он — защитник, который если и убивает, то лишь в самых крайних случаях и только тех, кто несет непосредственную угрозу.

Данияр понимал, что дружки главаря — все как один негодяи, но медвежье чутье подсказывало — на сегодня его добыча лишь одна жизнь.

А грязная дискуссия набирала обороты.

Данияру оставалось лишь зубы стискивать. Не мальчик ведь! Столько подлости повидать успел и каждый раз удивлялся, насколько гнилая у иных двуногих душонка. Людьми их назвать нельзя — только отбросами. Беспринципными, жестокими, лишенными всего человеческого… Такие безвинного убьют не поморщившись, и ничего у них не дрогнет. Нет в груди сердца. Не боятся они ни черта ни дьявола. И зря! Каждому Боги по их делам отмеряют. Это лишь кажется, что справедливости нет. Есть она. Просто расплата порою настигает через время.

Но не в этот раз!

Медведь подобрался, примеряясь к прыжку. Люди толклись на поляне — ждали, пока им подгонят дичь. Напрасно! Зверье, повинуясь его молчаливому приказу, пряталось по норам, а егери с собаками безуспешно пытались выманить хоть зайца, не говоря уж об обещанном кабане.

— …Где этот чертов хряк?! — взвизгнул главарь, окончательно теряя терпение.

И медведь ответил протяжным рыком.

Гигантским прыжком вылетел на поляну и последнее, что увидела его добыча — оскаленные медвежьи клыки.

— Ну ты… шкура дубовая, — бормотал Владимир, вытаскивая пинцетом пули.

Данияр только губу закусил, чтобы не стонать. Попало ему хорошенько. Целых пять свинцовых «подарочков» принес. Если бы не защита Святобора, истек бы кровью на месте.

— …А он точно… того? — опять подал голос щенок.

— Точнее не бывает, — прохрипел Данияр, стискивая кулаки.

С разорванным горлом долго не живут. В пасти зверя осталось довольно плоти, чтобы гарантировать уроду встречу с Мораной (прим. автора — славянская богиня смерти).

Щипцы нырнули глубоко в рану и вытащили еще одну пулю.

Владимир что-то бормотал себепод нос, а на автомобильном сиденье разрывался мобильный. Но парень не отвлекался — оказывал первую помощь.

А Данияр напрасно пытался заглушить в себе глубокую признательность. Не только за помощь и то, что не побоялся ждать его в лесу, совсем рядом. Нет, важнее было другое. Как ни крути, Владимир оказался хорошим малым. Заботился о Любаве, оберегал, и в некотором роде Данияр был рад, что в самое трудное время именно этот парень оказался рядом… Но это не мешало ревности грызть сердце ядовитыми зубами.

— Спасибо, — вдруг тихо произнес Владимир.

Данияр даже головой мотнул — померещилось, что ли?

— …Этот гад давно всем жизнь портил, — пояснил Владимир. — На пару со своим сынком. И ничего им сделать нельзя. Деньги решают, — добавил с ненавистью. — Эти дурацкие бумажки, чтоб они сгорели…

— Золото во все времена грязь к себе тянуло, — ответил Данияр глухо. — Так уж вышло…

И в машине опять воцарилось молчание. Только щипцы звякали и мобильник жужжал без передышки.

— Может, что то срочное, — кивнул Данияр на телефон.

— Цезарь звонит, — буркнул парень. — Начальник мой… Сейчас там все на ушах стоят. Наверняка новость о случившемся уже разлетелась. И на деньги этого урода стервятники нацелилиь, — добавил мстительно. — Его сыночек теперь долго из-за решетки не выйдет. Может, его совсем прибьют.

Да, прямой наследник никому не нужен. И гаденыш скоро отправится за своим папашей.

— Готово, — последняя пуля оказалась в жестяном лотке. — Черт… на тебе как на собаке зарастает.

— Регенерация, — буркнул Данияр, пропуская обидное замечание — не до ссор сейчас.

Владимир помолчал немного, а потом вдруг как выдаст:

— Вертись, как хочешь, но Любава должна быть счастлива. Понял меня? — голос парня звенел ревностью и затаенной тоской.

Данияр развернулся и взглянул в ястребиные глаза:

— Поверь, я все для этого сделаю.

Владимир криво усмехнулся и быстро пересел с пассажирского сиденья на водительское. А Данияр набросил рубашку и уже с трудом застегнул ремень безопасности. Сон накатывал волнами. С глубокими ранами всегда так — тело тратило много энергии, и если зверь не чувствовал опасности, то сразу же пытался восполнить силы сном или едой.

Вот и сейчас ужасно хотелось спать.

Владимир с кем-то говорил по телефону, а Данияр позволил себе прикрыт глаза. Теперь одной проблемой меньше — и Любаве больше не грозит стать жертвой дорвавшегося до власти урода.