Единственная. Твоя (СИ) - Мун Эми

— Ты нашел что-то, да? — от волнения голос дрогнул.

Медведь заурчал громче. Осторожно подтолкнул ее встать с бревна. Сунулся под руку и повел куда-то. Долго они по лесу не гуляли — очень скоро вышли на ту же полянку, где она однажды ночь провела. Только вместо елей по центру стояли два огромных идола.

Но удивления не было. Наверное, это чувство исчезло в тот момент, когда на ее глазах медведь превратился в человека.

Вот и сейчас Любава с сожалением отвернулась, позволяя Данияру изменить обличье.

Спустя пару минут послышался шорох и негромкое:

— Здравствуй, любимая.

Мучительный жар опалил щеки, а кожа изошла щекотными мурашками.

— Здравствуй, — вытолкнула из себя.

И повернулась к стоявшему недалеко Данияру. Он был одет в простые штаны и черную боксерку.

— У тебя по всему лесу одежда раскидана? — ляпнула, чтобы хоть как-то скрыть смущение.

Обтянутый майкой торс будоражил воспоминания о самом сладком сне, где они с Данияром были вдвоем.

— Почти угадала, — улыбнулся мужчина.

А у самого в глазах хитринка — понял ее уловку! Любава через силу заставила себя не опустить взгляд.

— А это что такое? — кивнула на сверток в его руках.

Хлоп — и очарование момента пропало. По красивому лицу любимого пробежала тень.

— Это моя возможность стать свободным, — ответил ей.

И вроде улыбнулся даже, но Любава чувствовала — не так все просто.

— Ты обещал мне всегда все рассказывать, — напомнила ему о разговоре, случившемся после похищения.

Данияр медленно кивнул. Ступая абсолютно бесшумно, подошел ближе и уселся на землю. Босой, встрепанный и ужасно родной. Рука сама потянулась коснуться сильного плеча… Любава не понимала, когда успела так увязнуть в своих чувствах. Начать нуждаться в мягкой улыбке или нежном взгляде из-под пушистых ресниц. Слышать бархатно-рычащее «Любава» и ощущать ненавязчивое, но постоянное внимание. Весь, от вихрастой макушки до кончиков узловатых пальцев, Данияр был ее.

И тем страшнее было видеть его напряженным и собранным.

— Ты мне расскажешь? — повторила тихо.

Данияр опять кивнул и развернул тряпицу. В ней оказалась скрученная из ткани фигурка, подозрительно напоминавшая медведя. Любава совсем растерялась — что это значит?

— Это желанница, — пояснил мужчина. — Обычно их делают в виде простых кукол… И дарят ленточки или бусины. Но не в моем случае.

Любава осторожно присела рядом. Чувство тревоги разрасталось с каждой секундой. Данияр не торопился, словно намеренно оттягивая разговор, а она уже знала, что ничего хорошего не услышит. Но и ждать тоже невыносимо!

— А что пожелаешь ты? — произнесла почти шепотом.

— Избавиться от медведя. Цена моей свободы — это Дар Святобора.

Любава сдавленно охнула.

Нет! Только не Янтаря! Это… это нечестно! Она не согласна! Но ее умоляющий взгляд ничего не значил. Данияр смотрел твердо и до тихой жути спокойно.

— Я все уже решил, Любава. Через неделю полнолуние. Тогда все и произойдет.

— Но, Данияр!

— Это мой выбор, — перебил ее жалкий писк. — И пожалуйста, не пытайся меня отговорить.

Уже который день Варвара себе места не находила. И виной тому были не приближавшиеся роды. И не душная опека матери.

Муженек ее что-то задумал!

Всем нутром она чувствовала, что у Данияра получилось что-то выведать про брачные клятвы. Мужчина отдалился еще больше, и все его внимание касалось лишь самочувствия ребенка, но никак не ее — Варвары! Он часто исчезал, бродил по лесу медведем и с гадиной городской миловался!

А люди вокруг делали вид, что так и надо!

И это после всех ее трудов на благо селения! Да они ее на руках носить должны! Веда сама к ним пришла, буквально от сил отказалась ради счастья семейного и спокойной жизни. Оно того стоило? Теперь все нос воротят! И было бы из-за чего! Подумаешь, она себе кусочек счастья захотела! Ну, неблагодарные!

Варвара сжала кулаки.

А что скрывает от нее Данияр, надо бы все-таки выведать! Но муженек молчал. Молчала и матушка. Только и делала, что таскалась за ней тенью да уговаривала к Деване бежать на поклон.

Надоела!

Варвара вскочила на ноги и прошлась по комнате. Задумчиво глянула на крохотную люльку, стоявшую в углу. Вчера Данияр принес. И одежду с пеленками давно сготовил, еще до отъезда. Смесей накупил на всякий случай, пустышек, бутылочек. Приданного целый сундук!

Порадоваться бы такой заботе, но Варвара чувствовала, беспокоится Данияр не от большой любви. Его внимание принадлежало ребенку, а законная жена так — довесок. Обуза, от которой он бы с радостью избавился. И, похоже, нашел способ!

Варвара до боли прикусила костяшку указательного пальца.

Вновь оглянулась по сторонам.

Внезапно одна из теней, прятавшихся в углу, черной змеей скользнула к выходу.

Интере-е-есно…

Варвара поспешила за своей проводницей. Выбежала во двор, огляделась и, подхватив юбки, заторопилась в лес.

Ужасно мешал живот! Как никогда ей хотелось освободиться от этой ноши и снова почувствовать себя вольной. Сильной. Ни от кого не зависящей. Зачем только ей в голову пришло сразу ребенка получить? Узнав о ее положении, Данияр больше удивился — ведь он не торопился с наследниками, о чем и ей сообщил, предлагая пользоваться защитой. Очередное его пренебрежение… Даже под чарами он все равно сопротивлялся! Как же противно!

Варвара сердито тряхнула головой. Да что за дурные мысли? Но дикое желание отмотать время обратно и назло слепошарому оборотню найти того, кто лучше и сильнее, никак не хотело оставлять.

А он пусть локти кусает, видя ее счастливой и любимой! Дурак мохнатый!

В тон ее мыслям вдруг прозвучал тихий рык зверя.

Ага! Вот и муженек ее нашелся!

Варвара крадучись двинулась вперед. Тени окутывали фигуру, позволяя избегать чужого взгляда. Глушили собой запах.

А лесное эхо кроме медвежьего рычания донесло еще тихие всхлипы. Никак опять с Любушкой своей милуется?! От ярости потемнело в глазах.

Варвара еле сдержалась, чтобы не разразится громкой ранью. До побелевших костяшек сжала подол платья и тихо приблизилась к кустам, из-за которых доносилось невнятное бормотание.

— … Данияр, пожалуйста. Не делай этого…

Гадина Любушка сидела прямо на земле. А муженек, чтоб ему пусто было, в образе медведя смирно лежал рядом, умостив лохматую башку на девичьи колени.

Глаза зверя смотрели печально, а на крутой лоб то и дело падали соленые капли. Девка ревела в три ручья, некрасиво шмыгала распухшим носом. Фу, какая противная и страшная!

— …Не отдавай его, — проскулила гадина.

Медведь вздохнул. Но не шевельнулся.

А у Варвары перед глазами черные мушки замелькали и в пот холодный бросило.

Он что же… Медведя собрался отдать? Дар Святобора?!

В ужасе она отшатнулась прочь.

Не заботясь о том, слышно ее или нет, побежала обратно. А по пятам неслась злобная свора мыслей.

Так вот что он задумал! Вот как клятву обойти решил! Откупится божественным даром! Но это же… Это немыслимо! Невозможно! Как сердце из груди вырвать, словно души лишиться! Это боль! Вечная, изъедающая нутро пустота. Мука душевная и телесная!

А он на это согласен… Ради городской гадины!

Варвара громко всхлипнула, но тут же до боли стиснула кулаки.

Не позволит!

Данияр просто не соображает, что творит! Девка околдовала его, голову заморочила! Надо им помешать! Но только как?

Взгляд заполошно метался по толстым стволам деревьев. В лесу стояла глухая тишина, даже птицы замолкли. И пусто кругом, мертво… Лист не дрогнет, травинка не шелохнется. И от этого в груди мерзко и холодно — словно под кожей свивается клубок ледяных змей.

Дрожащей рукой Варвара провела по взмокшему от пота лбу.

Моргнула, силясь увидеть знакомое плетение нитей, которое невесомым ковром опутывало землю, но вместо этого по траве струился черный туман.

Низ живота скрутила пронзительная боль.