Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»

бы сказал, дикое. Огромная поляна, растения в рост человека, вокруг – стеной лес, шдали – крошечный, какой-то несерьезный дерашянный домик… Но анализ обстановки и действий пришел позже: мы ослепли, оглохли, задохнулись! Невероятно яркие краски – синее, зеленое, белое, алое. Одуряющие, густые незнакомые запахи. И удивительная поющая тишина… Наши мыслеграфы, не выдержав эмоциональной перегрузки, вышли из строя. Прошло несколько минут, прежде чем Виртуозов первым из нас вспомнил о цели путешествия. Мы взяли курс через поле – на дом, потому что Ряба, если наши предположения верны, могла находиться только рядом с человеком.

Идти по траве было чрезвычайно трудно и физически, и морально. Привыкнув лишь любоваться малюсенькими зелеными островками в зонах отдыха, мы должны были наступать на гибкие, сочные стебли растений! Не сговариваясь, мы с Олегом включили антигравитационные подошвы своих ступов, на четверть уменьшающие вес.

Рябу, наверное, мы увидели одновременно, потому что дружно споткнулись и вскрикнули. Ряба уловила движение и замерла с поднятой «ногой». Обследовав нас поочередно правым и левым зрительными локаторами, она продолжила перемещение, поскольку реагировала, очевидно, только на движущиеся объекты.

Историческая минута! Вот оно, легендарное изобретение неизвестного гения! Лишь увидев Рябу, я понял, как боялся все время, что легенда так и останется красивой сказкой…

В маленьком, огороженном дощатой изгородью пространстве Ряба оказалась не единственной. Мы насчитали по крайней мере десяток. Все они были примерно одной величины и несколько различались окраской. Но форма, поведение повторялись удивительно стабильно. Несомненно, производство Ряб массовое. Лишь одна из моделей имела более крупный красный отросток на «голове» и чрезвычайно развитое хвостовое оперение… Решение созрело одновременно у нас обоих: Рябу требовалось заполучить и основательно изучить; взять ее с собою в наше время мы не могли, не нарушив «Кодекс».

Олег перелез через загородку и двинулся к Рябе. Та подпустила его довольно близко, но едва Олег протянул к ней руки, как она издала предупреждающий сигнал тревоги «куд-куда» и увернулась. Олег повторил попытку. Ряба увернулась и на этот раз, причем «куд-куда» повторялось чаще и на более высоких нотах. Поднятые этим сигналом, остальные особи с шумом разбежались, а модель с мощным красным гребнем в верхней части, наоборот, стремительно кинулась на Виртуозова.

Мы отступили. В этот момент скрипнула дверь, и перед нами появилась… баба! Мы хоть и готовились к встрече с древним человеком, тем не менее опешили. А баба подняла темную руку ко лбу и несколько секунд вглядывалась в нашу сторону. Затем произнесла:

– Не трожь курей! Чего нада?

Как объяснить ей цель нашего визита?

– Дед! – крикнула баба куда-то назад. – Дед, подь сюды!

Так, все правильно: согласно легенде где-то поблизости должен находиться дед. И действительно, в разрисованном оконце возникло седобородое морщинистое лицо.

– Чего тебе?

– Да вот, курей шшупают охламоны каки-то. И молчат, язви их!

– Може, от Нинки? – предположил дед. – Тоже все с имя возюкается!

Я выступил вперед.

– Извините за вторжение! Мы из ПСАСБСа – проблемной станции анализа-синтеза белковых соединений.

– Изучаем возможность воспроизведения универсальной биомассы с комплексно-энно-белковым наполнением согласно коменклатуры ВАН № 134/22, – пояснил Олег.

– Покорми их, старуха, – сказал дед. – Ишь, головастенькие, оголодали, должно: заговариваются! Нинка сказывала, у их там, в ниверситете, такие водятся.

– И то, – согласилась баба. – Айда в горницу, – пригласила она. – Счас молочка с погребу достану, ишо чего сварганю…

Мы плохо понимали, о чем говорят дед и баба, но общий смысл уловили. Хозяева принимали нас за сотрудников какого-то научного подразделения – Ниверситета, где, по всей вероятности, работает их родственница или знакомая. Что ж, возражать мы не стали.

Нас усадили на деревянные сидения без всяких амортизаторов, так что не знаю, как Олег, а я скоро начал ощущать негибкость собственного позвоночника. Баба поставила перед нами по большому непрозрачному сосуду без ручек, наполненному белой жидкостью с желтовато-коричневой пленкой. Дед принес на чистой салфетке темную ароматную массу с ячеистой структурой, наформованную толстыми пластинами.

Мы с Олегом переглянулись: справятся ли наши нетренированные желудки с этой адской пищей? Я вытащил таблетку нейтрализатора… Теперь все вредное, что попадет в организм, будет выведено в течение суток. Олег свою проглотить не успел: заметила баба.

– Животом, сердешный, маешься? – пожалела она, – Ить молоденький, а микстурки ешь. Пей топленку лучше! А то – яйки. Сырые-то очень пользительно при больных кишках. Дед, приташши-ка, там в лукошке, утрешние, прямо с-под курицы!

Бедный Олег, он страдал за науку… Дед и баба жалостливо смотрели на нас и качали головами: до чего ученье-то доводит!

– Нинка сказывала, будто в вашем ниверси-тете из солярки икру рыбиную делают? – занимал нас разговорами дед. – Сделать, будто, сделали, а запаху нет. Хошь тресни! Так что удумали? Рыбу ловят, икру вынают, а заместо на-стояшшей в брюхо рыбе, значит, из солярки напихивают. Чтоб она, значит, рыбьим духом пропиталась! – Дед захихикал и поскреб за ухом. – А в другом ниверситете, седня в газетке прочитал, собираются кур извести. Всех! А яйца нести машине поручить. Э-Ве-Ме, – старательно выговорил он.

Что имеет в виду дед? ЭВМ – самая древняя электронно-вычислительная машина…

– Не слухайте старого брехуна! – посоветовала баба. – Нешто машина заменит куру? А заместо Петьки каку ВеМе подрядишь? – хитро прищурилась она.

– В газетке написано, ведутся работы, – обиделся дед и потряс бумажным свертком. – От!., Ну, Нинка придет, спросим.

Он встал и, шаркая примитивными ступами, пошел из комнаты.

– Газетку надо заполучить, – шепнул я Олегу, Он понимающе кивнул и вышел вслед за дедом. – А что, бабуся, – обратился я к хозяйке, – не покажете ли нам ваших Ряб?

– Курей, что ли? Ежели интересуетесь, смотрите – не жалко, – разрешила она. – Только Петьку опасайся: зело он у меня лютый. Поклевать может.

Во дворе ни Олега, ни деда не оказалось. Куда они могли уйти? Я направился вокруг дома и под пышными цветущими кустами нашего Виртуозова. В первую минуту я испугался! Он лежал на спине, ноги в коленях были согнуты, руки раскинуты, рот полураскрыт. Грудь Олега вздымалась, и с каждой очередной порцией воздуха из ее глубин взвивался фонтан свистяще-шипящих, весьма не мелодичных звуков.

Рядом сидел дед и сосредоточенно обмахивал Олега той самой газетой.

– Сомлел паря, – сочувственно причмокнул он. – Пушшай в тенечке похрапит. Я тоже завсегда – как намнусь, так и на бок!

Эх, Олежка, не вовремя ты «сомлел»! Придется операцию по отлову Рябы проводить