Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»

листке» тех лет можно было видеть сообщения; «В гостинице «Ярославль» играет оркестр Тихачека из 17 человек». Ярмарочные корреспонденты различных газет с похвалой отзывались об его игре.

Однако игра на балах в клубе и в ярмарочных гостиницах едва ли могла удовлетворить серьезного музыканта. Ян Тихачек возобновил летний концертный сезон на Сергинских минеральных водах, принадлежавших губинским заводам и захиревшим после их краха. И при первой же возможности, в 1869 году, принял на себя руководство оркестром городского театра в Екатеринбурге, которому требовался опытный дирижер-постановщик.

И так поставил дело, что, как писали в газетах: «В здешний театр многие приходили… единственно для того, чтобы послушать превосходную игру капельмейстера г. Тихачека».

Рисунок из альбома Тихачеков

В этих же шкатулках, принесенных Еленой Сергеевной, оказались и две фотографии. Можно подумать, что на них изображен один и тот же человек.- тот же покрой платья, белья, такой;t галстук. даже поза та же. И снят в одиом городе – Нижнем Новгороде, хотя и в разных фотографиях. Но, вглядевшись, видишь разницу в возрасте, а поскольку снимки, несомненно, сделаны в близких друг другу годы, то ясно, что на них два разных лица. Это отец – Ян Тихачек и его сын Иосиф.

Кстати сказать, на каком-то этапе восстановления семейкой хроники сведения об отце и сыне так переплелись, что сейчас уже трудно разобраться, когда о ком из них идет речь в сохранившихся бумагах. Тем более, что и инициалы у них схожи.

К тому времени (конец 1870-х-начало 80-х гг.) Иосиф не только подрос, а стал вполне взрослым «тоже обнаружил незаурядные музыкальные способности. Играл в театральном и клубном оркестрах, пробовал себя в качестве дирижера (а потом и утвердился в этой специальности, как бы сменив отца), давал уроки музыки, в том числе на своем любимом и редком тогда инструменте – корне г-э-пистоне.

И все-таки штрихи к биографии Иосифа Тихачека представляли бы лишь семейный интерес, если бы не сохранились в его бумагах кое-какие документы и материалы, интересные и в другом,.Более широком аспекте.

Вот, скажем, письма Михаила Александровича Завадского – актера, режиссера и антропрочера, широко известного в театральном мире последней четверти XIX века. Неумолимо время-. оставило нам очень мало данных о нем – несколько скупых строк в мемуарной литературе и в примечаниях к некоторым театроведческим трудам. Между ием это был незаурядный актер и безусловно интересный человек. Уроженец Польши, он учился у знаменитого музыканта и композитора Монюшко. но стал не музыкантом. а актером, особенно популярным в опереттах и водевилях. Завадскид объехал почти всю страну, служил в десятках антреприз, пробовал и сам антрепренерствовать. но неудачно (не имел коммерческой жилки). Несколько лет служил в Екатеринбурге, один сезон держал здесь антрепризу (и потом долго расплачивался с долгами), где и подружился с музыкантом театрального оркестра Иосифом Тихачеком.

В письмах своих Завадский предстает перед нами веселым и общительным человеком, добродушным неунывакоп, хотя роз на его пути было гораздо меньше, чем терниев. Невеселые театральные новости и черты неуютного актерскою быта (которые так любят смаковать театроведы) в его изложении окрашены незлобивым юмором. снисходительной терпимостью мнго повидавшего человека, не потерявшего во всех жизненных пеpeдрягах чувства собственного достоинства, верности избранному делу, светлого взгляда на жизнь.

Так, и письме «Иосифу Прекрасному (как он именовал друга), когда Завадский уже служил в Самаре у какого-то антрепренера-кулака, он с юмором описывает конфлнкты с этим «оболтусом», «болваном неотесанным» и «невеждой, который «смотрит на артистов как на поденщиков» и завалил его, Завадского,. ролями и трагиков, и злодеев, и резонеров, и даже. любовников (при его-то толщине). И лишь изредка вздохнет о «собачьей актерской судьбе»…

Тут же он добродушно острит над «Прекрасным Иосифом» в связи с его женитьбой на дочери бо-гатого купца Дмитриева: «Хотел бы я посмотреть, как ты аршинничаешь». предполагая, что невеста принесла в приданое часть купеческих капиталов. Лишь позднее он мог узнать. что купеческая-то дочка вышла за бедного музыканта «убегом», без согласия родителей и, значит, без их капиталов.

Однако «поаршинничать» Тихачекам все же довелось. Правда, на свой лад. не по обычному – они взяли на себя аренду Нижнесергинских минеральных вод.

Этот, кажется, тогда единственный и, несомненно, старейший уральский курорт, открытый еще в конце 1820-x голов, был собственностью губинских заводов, потому что располагался на принадлежавших ему землях. С годами он становился все популярнее, на воды приезжало все больше публики из разных мест Урала. Появилась необходимость в развлечениях для нее, в том числе, конечно, в музыке – по примеру заграничных курортов устраивались ежедневные концерты в курзале. Они привлекали не только больных, но и тех, кто хотел летом просто отдохнуть. А это множило доходы хозяев. Вполне вероятно, что именно для организации таких концертов хо зяева заводов и пригласили опытного музыканта из Праги.

В конце 1870-х годов, когда обнищавшие после ушаковских афер заводы дышали на ладан, курорт, по сути дела, остался беспризорным. Тогда-то Тихачеки и взяли на себя его аренду, чтобы не остаться самим без дела на лето и сохранить работу музыкантам оркестра, с которыми так прочно связала судьба.

Серьезно поставленная концертная программа привлекала многих любителей музыки, сюда ездили как на абонементный сезон, где можно познакомиться с новинками современной музыки.

К сожалению, это значительное культурное дело как-то прошло мимо внимания исследователей музыкального прошлого Урала. Зато его отметил Д. Н. Мамин-Сибиряк, уделив в романе «Приваловские миллионы» место и концертам на Лалетинских минеральных водах, бывших собственностью Шатровских (то есть Нижнесергинских) заводов.

Так еще один факт из семейной хроники Тихачеков оказался фактом, интересным и для истории края.

Как и следовало ожидать, «аршинники» из прирожденных музыкантов не получились, – спустя некоторое время арендатором курорта стал оборотистый врач Доброхотов. А Тихачеки снова только музыканты – дирижируют, играют в оркестрах, дают уроки музыки. Старший выступает все реже, отходит в тень, зато младший обретает все большую известность. В сезон 1897/98 года он уже капельмейстер – музыкальный руководитель труппы П. П. Медведева, ставит много новых оперетт (большинство из них впервые на Урале) и, судя по газетам, весьма успешно.

Из очередной шкатулки появляются следы и третьего поколения русских Тихачеков.

Здесь надо сказать, что жена Иосифа Ивановича, Татьяна Михайловна, оказалась не в пример родителям далекой от коммерции и одаренной натурой – увлекалась живописью, выжиганием по дереву, художественной вышивкой. И передала художественные увлечения новому поколению Тихачеков. Так, старший сын, Валерий Иосифович, был не только прекрасным пианистом, но и способным художником, хотя и