Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»

Как бы то ни было, Ян Тихачек остался в России, перевез сюда семью – жену – Марию, сыновей Иосифа и Александра и дочь Марию, обрусел, стал писаться Иваном Ивановичем, хотя долгое время еще числился австрийским подданным, что давало известное преимущество при возможных конфликтах с местными властями.

Сегодня, конечно, несколько странно то, что даровитый музы кант с именем, хорошо известным в одной из музыкальных столиц Европы [1], оказался на каком-то малозаметном заводике Среднего Урала. Но это он, завод, потом стал малозаметным, а в те годы, когда туда приехал Ян Тихачек, Сергинские заводы наследников купца Губина пребывали в богатстве и славе.

[1 Кстати, возможно, родственник одного из выдающихся чешских вокалистов Иосифа Алоиса Тихачека (1807 – 1886), ведущего солиста Дрезденской оперы, друга Вагнера и первого исполнителя главных ролей в его операх.]

Юридические хозяева заводов были еще малолетними, и управлял предприятиями фактический владелец. отчим наследников Губина – Павел Ушаков. Столичный жуир, женившийся на богатой вдове, он совершенно не интересовался заводами, видя в них лишь бездонный источник доходов, которые он пускал враспыл на свои прихоти, подражая примеру Демидовых, Строгановых, Всеволжских, не считаясь с разницей масштабов состояния.

Примечательно письмо Ушакова из Петербурга от 26 января 1861 года Тихачеку в Нижние Серги.

«…Посылаю в Главную контору для передачи Вам полное собрание двенадцати опер… Теперь Вам остается переписать для каждого инструмента и, когда приеду на заводы, порадовать меня успехами… Все вместе мне стоит более трехсот рублей серебром, которые я приношу заводам в подарок. Надеюсь, что моя капелла… постарается оправдать эти попечения и утешит меня успехами».

Утехи, среди которых собственная капелла была лишь каплей в море несусветных трат, кончились довольно скоро и печально. Не довольствуясь поступившими от заводов средствами, Ушаков решил еще и смошенничать – заложил в банк несуществующий металл и попался на этом. Разразилось громкое дело.

Оно, кстати, послужило Д. Н. Мамину-Сибиряку одной из сюжетных основ его первого романа «Приваловские миллионы». Историю Сергинских (в романе Шатровских) заводов он использовал для описания истории наследства Приваловых. В черновых записях к роману есть такие строки, записанные со слов старожилов:

«Дело.обнаружилось в Нижнем (Новгороде) в 1863 г… и Министерство финансов преследует Ушакова уголовным порядком и взыскивает убытки казны. Дело кончилось только в 1874 г. в Сенате. Ушаков обвинен в мошенничестве, лишен прав и состояния и подлежал ссылке в Сибирь, а взыскание убытков присуждено с имущества Ушакова в сумме 930 000 р.».

Но, как выясняется из дальнейших записей, влиятельный жулик сумел выкрутиться, Да еще за чужой счет: «Ушаков умирает генерал-майором. Министерство переносит долг Ушакова на наследников Губиных, т. е. на их заводы, что составляет с процентами 2 миллиона». (Записи эти хранятся в фонде Д. Н. Мамина-Сибиряка в Отделе рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина).

В этих условиях капелла Тихачека была ликвидирована одной из первых среди других утех и затей Ушакова. Капельмейстер остался не у дел.

Памяткой об этом, казавшемся вначале безоблачным четырехлетии, в архиве Яна Тихачека осталась любопытная реликвия – его музыкальное произведение, изданное в Праге Иозефом Салеком в начале 1860-х годов. Название его, совмещенное с посвящением, напечатано на фоне гравюры золотом на трех язвшах – русском, ч французском и чешском:

«Приветствие чеха из гор России! ПОЛЬКА-МАЗУРКА для фортепиано, сочиненная и посвященная почтенному соотечественнику-Антону Антоновичу Лебеде в Праге, Яном Тихачеком, капельмейстером па Сергинском заводе в Уральских горах».

Примечательна и гравюра на обложке нот: музыкант со скрипкой в руках, стоя на лесистой скале, в пещере которой спит медведь, приветственно машет шляпой другому берегу водной глади, где видны башни и шпили Златой Праги.

Проставлен, как водится, и порядковый номер сочинения композитора – опус 8. Значит, было еще семь, но ни эти, ни последующие не сохранились. Музыка польки-мазурки, очень живая и мелодичная, легко запоминающаяся, несомненно, пользовалась успехом в свое время, да и сейчас, наверное, привлечет внимание.

Не вызывает сомнений, что Антон Лебеда, которому посвящено сочинение, давний и близкий друг музыканта – он еще долго писал ему в Россию. Одно из его писем – на бланке редакции «Лагер альманаха», а это позволяет предположить, что журналист и литератор Лебеда был и автором заметки о Тихачеке в пражской газете – подпись Далебор, вероятнее всего, анаграмма фамилии Лебеда.

Кстати, о письмах. Их сохранилось много – в 60-х и начале 70-х годов Ян Тихачек вел оживленную переписку с пражскими родными и знакомыми. Надо думать, в ней отразились не только семейные события, но и новости общественной жизни, небезынтересные для нас и сегодня. Но письма пока остаются немыми – для того, чтобы их прочитать. надо перевести, а прежде чем перевести, предварительно расшифровать. Дело в том, что написаны они готической скорописью, которой тогда учили во всех австрийских школах, а ныне редко кто знаком с нею.

Итак, с Нижними Сергами, местом, которое обещало быть обетованным, но не оправдало ожиданий, пришлось расстаться. Без дела, конечно, Тихачек не остался – квалифицированных музыкантов на Урале в те годы было не густо. Начался новый этап его жизни.

Сохранилось «Условие», то есть договор Екатеринбургского благородного собрания, (местного клуба) с оркестром во главе с капельмейстером Тихачеком на обслуживание балов и концертов клуба в сезон 1863/64 года, на котором, кстати. есть пометы о его продлении до 1867 года.

Документ важен и тем, что рассказывает об условиях работы оркестра, и тем, что он донес до нашего времени фамилии его участников, семнадцати музыкантов. чьи корявые и не очень грамотные подписи остались на договоре – ведь это имена одних из первых у нас профессиональных музыкантов. Судя по их с трудом нацарапанным подписям и по типично уральским фамилиям, это, вероятно, и есть те самые рабочие нижнесергинских заводов, составившие в свое время капеллу Тихачека.

Стоит, по-моему, привести их имена, они пригодятся будущему историку культурной жизни края. Вот они: Матвей Шмелев, Василий Крутиков, Иван и Алексей Комаровы, Константин Ряпасов, Осип Лескин. Андрей Спирин, Василий Старостин, Осип Коробицын, Алексей Засыпкин, Василий Журавлев. Василий Полетаев, Василий Назаров, Петр Русаков, Семен Палымов, Александр Русаков, Иван Свалов. Кто знает, может, кто-нибудь из их потомков до сих пор не потерял связи с музыкой, участвует в самодеятельности Нижнесергинского района…

В контракте с клубом оркестр выговорил себе право: «В великий пост музыканты освобождаются на четыре недели для поездки в Ирбит». И использовал его – ежегодно оркестр отправлялся на ярмарку, это знаменитое торжище на рубеже Европы и Азии, В «Ирбитском ярмарочном