Цивилизация или варварство: Закарпатье (1918-1945 г.г.) - Андрей Пушкаш

В связи с этим положение в Чехословакии усложнялось из-за международных отношений в Европе и мире. В то время (в середине 1930-х годов) в политической жизни республики намечалась перегруппировка сил. Предполагалось привлечь на свою сторону крайне правых вплоть до фашиствующих и тем самым расширить базу сторонников, ориентированных на Берлин. Этот процесс происходил и внутри партий правящей коалиции. Аграрии хотели упрочить свои позиции путем включения в правящую коалицию Судето-немецкой партии Генлейна и словацкой партии глинковцев.

Тогдашнее руководство страны, видя опасность со стороны вырисовывавшегося фашистского блока, установило после 16-летней волокиты дипломатические отношения с Советским Союзом на принципе суверенитета и невмешательства во внутренние дела друг друга.

Когда в марте 1935 года гитлеровская Германия в одностороннем порядке ввела всеобщую воинскую повинность и вместе с Польшей сорвала заключение Восточноевропейского пакта, Чехословакия вслед за Францией подписала 16 мая 1935 года договор с СССР о взаимопомощи. Однако он отличался от соглашения с Францией оговоркой, на которой настаивала делегация Чехословакии, что он вступает в силу только в том случае, если Франция окажет помощь подвергшейся нападению стране.

Через три дня после этого, 19 мая, состоялись выборы в чехословацкий парламент. Вышеизложенные события оказали влияние на их исход. Вдохновленные политикой Германии судетские немцы – партия Генлейна вышли на первое место в чехословацком парламенте, получив 44 мандата. Глинковцы в Словакии в блоке с более мелкими автономистскими партиями собрали 489 641 голос (на 80 тыс. больше, чем в 1929 году) и получили в палате представителей чехословацкого парламента 22 мандата.[309]

Компартия собрала на 96 тыс. голосов больше, чем на предыдущих выборах, и сохранила 30 мест в палате депутатов. В целом расстановка политических сил в республике почти не изменилась. Новым председателем Республиканской (аграрной) партии стал лидер ее правого крыла Рудольф Беран, взявший курс на сближение с Германией, надеясь достичь этого путем постепенной фашизации страны.

В ноябре 1935 года руководство аграрной партии без согласования с партнерами по правящей коалиции заменило премьер-министра на представителя словацкого крыла своей партии Милана Годжу. Старый больной президент республики Томаш Масарик известил нового премьера о своем намерении подать в отставку и на этот пост рекомендовал своего сподвижника с периода эмиграции в годы Первой мировой войны и бессменного министра иностранных дел Чехословакии с момента ее образования Эдварда Бенеша. Но аграрная партия попыталась провести свою кандидатуру, однако безуспешно. 18 декабря 1935 года Бенеш был избран президентом уже в первом туре голосования.

Что происходило к этому времени в Подкарпатской Руси? Тогда на выборах в чехословацкий парламент на первое место вышла краевая организация Коммунистической партии Чехословакии, собрав 78 994 голоса,[310] она получила три места в палате представителей. Оба филиала Республиканской аграрной партии Чехословакии в Подкарпатской Руси, русский и украинский, набрали 60 774 голоса и получили два мандата в палате представителей. Украинский филиал Социал-демократической партии Чехословакии получил поддержку 29 717 избирателей и одно место в палате представителей. Эта партия входила в состав правящей коалиции, потерпевшей в Подкарпатской Руси сокрушительное поражение – оппозиция к ней собрала 63 % голосов. Среди других партий, участвовавших в выборах, больше всех голосов собрал Автономный земледельческий союз (партия Куртяка – Бродия) – 44 982 голоса и вошел в парламент с одним мандатом. На этих выборах у них появился конкурент, тоже выступавший под лозунгом борьбы за автономию края. Это была Русская национальная автономная партия, созданная Степаном Фенциком в марте 1935 года и с ходу вошедшая в парламент, получив на выборах вместе с Русской трудовой партией немногим больше 28 тыс. голосов. Объединенная венгерская партия в блоке с немцами собрала 34 тыс. голосов, и ей также достался один парламентский мандат. Остальные партии в парламент не прошли. Народная христианская партия (Волошина и братьев Бращайко) вместе с Чешской народной партией в Подкарпатской Руси получили всего 7321 голос.[311] Еще до выборов 1935 года чехословацкое правительство начало менять свое отношение к Подкарпатской Руси. До прихода Гитлера к власти в Германии эта восточная область его особенно не интересовала, и в печати мелькали сообщения, что даже правящая верхушка в Праге считает ее вхождение в состав Чехословакии временным. Но теперь, когда венгерское правительство начало открыто предъявлять претензии на возвращение ей этого края и со стороны Германии нависла прямая угроза самому существованию Чехословакии, правительство ее призадумалось. Прежде всего оно попыталось сплотить все части республики, создать внутреннее единство для ее защиты. Министр иностранных дел Эдвард Бенеш для этого развернул бурную деятельность и на международной арене. Участились встречи с союзниками по Малой антанте. В ноябре – декабре 1933 года Бенеш совершил турне по Словакии и в выступлении в Нове Замки 7 декабря заявил, высказываясь против венгерской ревизионистской аферы и рассчитывая на завоевание общественного мнения: «Без Словакии и Подкарпатской Руси не была бы возможной Малая антанта и вся концепция Средней Европы». Далее Бенеш подчеркивал: «Мы никогда не оставим Подкарпатскую Русь. Через Словакию и Подкарпатскую Русь мы строим свою политику, связанную с Малой антантой и всей Центральной Европой. Мы сохраним территориальную связь с Румынией».[312]

В конце турне по Словакии Эдвард Бенеш встретился в Кошице с министром иностранных дел Румынии Николае Титулеску. Встреча проходила под знаком демонстрации силы Малой антанты против венгерской пропаганды, направленной на пересмотр, ревизию границ, установленных мирными договорами, как отмечал в своем донесении из Праги в Варшаву 11 декабря 1933 года польский посланник В. Гжибаньский. Они провели в городе митинг. «Их выступления с балкона выглядели довольно театрально», – отметил посланник. Основным мотивом Титулеску было: «ревизия – это война», и он обещал, что Румыния будет защищать Словакию.

В том же донесении польский посланник считал, что, может быть, тезис Бенеша был бы более реальным, если сформулировать его наоборот: «без Малой антанты и цельной концепции Средней Европы невозможно было бы удержать Словакию и Подкарпатскую Русь»[313] – имея в виду в составе Чехословакии.

У Бенеша и Титулеску было основание бить тревогу. Пришедший к власти в Венгрии Дюла Гёмбёш раньше Гитлера в Германии произносил по всякому поводу много речей. Смысл их заключался в следующем: сначала он продолжил бытовавший в общественных кругах венгерский тезис «мирная ревизия мирными средствами», и в отличие от прежнего периода, когда эта проблема по тактическим соображениям пропагандировалась общественными организациями, он уже в декабре 1932 года как глава правительства заявил: «Мы официально представляем мирную ревизию». Он еще за два месяца до того в своей программе подчеркивал, что под «воскресением Венгрии» понимает «мирную ревизию».[314] В интервью австрийской газете он вновь говорил о ревизии «мирными средствами».[315]

После прихода Гитлера к власти тон заявлений Гёмбёша меняется. В беседе с корреспондентом германской газеты Berliner Börsen-Zeitung он сказал, что «Венгрия и Германия в известной мере связаны единой судьбой». В другом месте венгерский премьер открыто заявил: «Если ищете результаты моей работы, то это то, что ревизия стала международной проблемой».[316]

Когда в мае 1933 года Бенеш и Титулеску предложили Гёмбёшу обсудить проблемы ревизии за зеленым столом, то последовал ответ венгерского премьера: «Предпосылкой мира является: сгладить те несправедливости, на которых построена современная Европа».[317]

В выступлении по радио, говоря о целях внешней политики Венгрии, премьер подчеркнул: «Упразднить несправедливости и ревизия».[318] Так постепенно ревизия становилась открытой официальной политикой венгерского правительства.

На ужине Союза общественных организаций итальянский посланник герцог Асканио Колонна в выступлении сказал, что венгерская и итальянская нации выполняют совместное творческое призвание, когда требуют ускорить исправление несправедливостей. В ответ Гёмбёш подчеркнул: «Если кто-то и понял историческое призвание Венгрии, так это Муссолини». Венгерский премьер повернулся в сторону портрета Бенито Муссолини, висевшего в зале, и продолжил: «Муссолини как в больших международных вопросах, так и в национальном занимает такую позицию, с которой мы полностью согласны». И добавил, что он готов следовать его примеру.