Цивилизация или варварство: Закарпатье (1918-1945 г.г.) - Андрей Пушкаш

В связи с таким результатом голосования возникает вопрос: каким был национальный состав жителей основных городов Подкарпатской Руси – Ужгорода, Мукачева и Берегова? По чехословацкой переписи 1930 года в Ужгороде в то время проживало 26 675 человек. Из них русинами были записаны 6200 человек, венграми – 4490, евреями – 7357 (27,6 %), чехами (чехословаками) – 4572 человека.[300] Во втором по величине городе Мукачево состав основных национальностей выглядел следующим образом. Из всего населения, 26 102 человек, русинов в нем проживало 6476, венгров – 5561, евреев – 11 313 (43,9 %), чехов – 2284 человека. В Берегове тогда было всего 19 007 человек, из них русинами себя считали 1954 человека, венграми – 9180, евреями – 5680 (29,9 %), чехами – 2279 человек.[301]

Как свидетельствует статистика, все три основные города Подкарпатской Руси были многонациональными, и в то же время ни одна национальность в них не имела абсолютного большинства.

Кроме того, выборы в муниципалитет Ужгорода приоткрыли расклад политических сил и позволили предположить тенденции развития ситуации. Прежде всего, вопросы вызывало незначительное влияние Республиканской аграрной партии и ее союзников по правящей коалиции. Это был сигнал о потере первого места, завоеванного на парламентских выборах в 1929 году. Этому способствовала не только политика пражского правительства по отношению к Карпаторуському краю, как официально именовался он в эти годы, но, среди прочего, и последствия экономического кризиса.

Эти разрушительные последствия так и не были преодолены до конца существования довоенной Чехословакии. Положение разоренной промышленности называлось словом «стагнация», единственное исключение – три химических завода, выполнявших военные заказы. В 1930-е годы в Подкарпатье насчитывалось более 120 фабрично-заводских предприятий. В годы кризиса многие закрылись, пять из них не возобновили производство. Из 107 действовавших под конец 1930-х годов более половины были деревообрабатывающими, 17 – строительными, 6 – металлообрабатывающими и так далее. На этих предприятиях были заняты 19 113 рабочих.[302] Из них 4625 человек работали в деревообрабатывающей промышленности, 1222 – в химической, 1145 человек – в промышленности стройматериалов.[303]

Продолжался процесс обнищания сельского населения. Категория малоземельного крестьянства увеличилась, продолжалось разорение крестьянских хозяйств, не имевших возможности выбраться из долгов, взятых под земельный залог. Не могли они выплачивать и всевозможные налоги и поборы. В эти годы население целых районов края на 80– 100 % оказалось должниками банков за кредиты, проценты на них и за неуплату налогов. В 1936 году только ипотечная задолженность жителей края составляла около 800 млн. корун, причем 487 миллионов из этой суммы приходилось на малоземельных крестьян.[304]

В торговле все еще не была прекращена дискриминационная политика тарифов по перевозке товаров железной дорогой, об этом мы уже писали.

По данным чехословацкой статистики, в 1930 году население края насчитывало 725 957 человек. Из них 446 916 человек – украинцев, местных жителей, называвшихся русинами (они составляли тогда 62,2 % всего населения); венгров – 109 427 человек (14 %); евреев – 91 255 (11 %); чехов и словаков – 33 961; немцев – 13 249; румын – 12 641; цыган – 1357 человек.[305]

Закарпатье было бедным краем, население которого в основном занималось сельским хозяйством и лесоводством. Среди занятых в этих отраслях хозяйства было 366 тыс. русинов (украинцев), 67 тыс. венгров, 19 тыс. евреев, 6 тыс. немцев, 5 тыс. чехов и словаков. Следовательно, подавляющее число крестьян и лесорубов составляли русины.

Работавших в промышленности и разных сферах ремесла было 86 тыс. человек. Из них – 28 тыс. русинов, 22 тыс. евреев, 19 тыс. венгров, почти 3 тыс. немцев. В этой области деятельности вслед за русинами по численности шли евреи и венгры.

В торговле, на транспорте и в банковском деле были заняты 64 тыс. человек, то есть только на четверть меньше, чем в промышленности и промыслах, причем более половины работавших в этих сферах составляли евреи. Их было 35 тыс., русинов – 12 тыс., венгров – 8 тыс. и почти 5 тыс. чехов и словаков. Евреи занимались торговлей не только в городах, но и почти повсеместно в селах. Среди горожан был велик удельный вес еврейского элемента, о чем сказано выше.

Большой бедой для населения Подкарпатской Руси являлась постоянная безработица или неполная занятость. Еще в начале 1936 года четверть всех рабочих оставалась безработной, а среди сезонных рабочих и отходников до половины не могли найти работу. Помощь со стороны государства безработным была обставлена так, что ее на короткий срок (до шести недель) могла получать примерно только 20-я часть безработных, да и то мизерные геллеры, которых семейным не хватало и на один хлеб.

В то же время предприниматели, пользуясь безработицей и тяжелым экономическим положением в крае вообще, ухудшали условия труда тех, кому удалось сохранить место работы. Особенно это проявлялось в нарушении провозглашенного в республике восьмичасового рабочего дня, который часто произвольно увеличивали до 12 часов (а иногда местами и больше). Одновременно шел процесс сокращения поденной оплаты на государственных предприятиях. Так, по данным лесных дирекций, поденщина с 1929 по 1936 год сократилась на треть.[306]

Официальные правительственные круги не скрывали, что сохраняют Подкарпатский край как резервуар рабочей силы для других частей республики, особенно Чехии и Моравии. Существовавшие в крае посреднические организации за десятилетие (с 1928 по 1938 год) завербовали на работу в Чехию более 100 тыс. человек.[307] Особенно были довольны в чешских семьях домработницами из Подкарпатья, поскольку они выполняли любую работу за мизерную плату.

Такое положение населения края создавало благоприятную почву для деятельности политических партий: одним – для обмана населения различными обещаниями, другим – для мобилизации трудовых масс на борьбу за улучшение жизни угнетенного народа.

Приход к власти в Германии национал-социалистов во главе с Адольфом Гитлером, начавшим явочным порядком ломать предписания мирных договоров версальской системы, нерешительность и попустительство ему со стороны Англии и Франции вдохновляли и другие страны на реванш за поражение в Первой мировой войне. В частности, Венгрия с нетерпением ждала момента, когда и она сможет реально вступить на путь постепенного территориального приращения страны. А у Будапешта были претензии ко всем окружавшим страну государствам – Чехословакии, Румынии, Югославии, сплоченным в Малой антанте, острием своим направленной против Венгрии. Тогда Венгрия не высказывала открыто свои требования к Австрии, находясь в договорных отношениях с блоком стран Римских протоколов – Италией и Австрией.

Будучи малой и слабо вооруженной страной, руководители которой понимали, что собственными силами страна не сможет одолеть своих противников, Венгрия до поры до времени маскировала свои цели заявлениями о том, что добиваться изменения намерена мирными средствами. И в то же время Венгрия искала союзников, при помощи которых, если подвернется случай, смогла бы приобщиться к силовым действиям. В середине 30-х годов ее правители стали убеждаться, что Германия безнаказанно совершает один шаг за другим, нарушая взятые на себя обязательства по Версальскому мирному договору. Гитлеровцы стали консультировать своих венгерских собеседников, они рекомендовали избрать тактику поочередного решения территориальных вопросов. Лично Гитлер, соизмеряя свои планы, в беседах с венгерскими руководителями несколько раз рекомендовал им сосредоточить свои усилия прежде всего против Чехословакии, в которой Венгрию интересовала Словакия и, в первую очередь, Подкарпатская Русь. Поскольку хортисты с момента возникновения их режима рассчитывали на Германию как потенциального союзника, они клюнули на эти предложения, способствовали сближению Италии с Германией и довольно цинично пожертвовали Австрией.[308] Предложения германских руководителей импонировали венгерским и потому, что они были облечены в формулу «что вместе потеряли, то вместе и приобретем». Она позволяла хортистам надеяться на военный союз с гитлеровской Германией.

В связи с этим положение в Чехословакии усложнялось из-за международных отношений в Европе и мире. В то время (в середине 1930-х годов) в политической жизни республики намечалась перегруппировка сил. Предполагалось привлечь на свою сторону крайне правых вплоть до фашиствующих и тем самым расширить базу сторонников, ориентированных на Берлин. Этот процесс происходил и внутри партий правящей коалиции. Аграрии хотели упрочить свои позиции путем включения в правящую коалицию Судето-немецкой партии Генлейна и словацкой партии глинковцев.