Единственная для темного капитана - Мира Никитина

— Нет, наш корабль вернулся в порт только вчера вечером. Но ненадолго.

— А как…команда? Все ли поправились после того нападения?

— Благодарю, леди Латимер, все поправились и чувствуют себя вполне бодро.

— Вы значит, скоро снова в море…А я, знаете, почти освоилась в столице. Вот, теперь ищу работу. Мой знакомый посоветовал мне обратиться к владельцу этой аптеки.

— Мистер Порстен достойный человек, — кивнул Гард и, приложив руку к груди, незаметно поморщился.

— У вас что-то болит? — я, не задумываясь, как это будет выглядеть, тут же качнулась вперед и положила руку ему на грудь.

Не успела я применить целительскую магию, как Гард, бережно отведя своей рукой мою, сказал, улыбнувшись краешком губ:

— Девичья память у моего бывшего юнги, — он заглянул мне в глаза, и я утонула в золотых искрах, окутанная их теплом и нежностью, — забыла, что меня нельзя вылечить?

— Забыла, — прошептала я, завороженно глядя на его губы. Рука Гарда дрогнула, и он сильнее сжал мою. Наши лица были так близко, что уже неясно было, где заканчивается мое дыхание и начинается его. Так близко, что стоит сделать всего одно едва заметное движение вперед и…

— Мистер Арьес! — раздался позади нас бодрый голос. Мы вздрогнули и отпрянули друг от друга. Волшебство момента рассеялось, но я никак не могла унять бешеное сердце и рваное дыхание, — вот травы, которые вы просили.

Я подняла голову и увидела за прилавком высокого подтянутого старика. Снежно-белые волосы были убраны в низкий хвост на затылке, на длинном тонком носу — очки в золотистой оправе. А за ними — яркие, почти бирюзовые глаза. Белая рубашка, жилет, из кармана которого висят часы на цепочке. Взгляд добрый, но пристальный, мудрый и понимающий. Мистер Порстен действительно производил впечатление хорошего, достойного человека. Я почему-то сразу прониклась к нему симпатией, и мне еще сильнее захотелось получить эту работу.

Гард поблагодарил старика и высыпал на прилавок пригоршню монет.

— Юная леди желает что-то приобрести? — завязывая мешочки с травами для Гарда, и снабжая их записочками с пояснительными надписями, спросил у меня мистер Порстен.

— Нет, я по поводу работы. Лорд Бёрли сказал, что вы ищете того, кто разбирается в травах. Мое имя Ювина Латимер.

— А, Коллин. Конечно, он предупреждал, что вы придете. Сейчас отпущу мистера Арьеса, и расскажу вам, что здесь у нас и как.

Я подняла глаза на Гарда и увидела, что он тоже внимательно смотрит на меня. Я улыбнулась в ответ, и его лицо тут же посветлело, а напряженные плечи расслабились. Мы молча ждали, когда мистер Порстен закончит с травами, бросая друг на друга короткие взгляды.

В это время дверь аптеки распахнулась, и под нежные трели колокольчиков, на пороге появилась тетя Амелия в сопровождении леди Бёрли.

— Ювина, милая, я уж и не надеялась тебя здесь застать, — воскликнула тетя, — но какое счастье, что мы не разминулись. Мы с леди Бёрли как раз направляемся в ателье к мисс Сивинг. Ты же помнишь, что до бала совсем немного времени, уже пора заказывать платья. Мисс Сивинг лучшая портниха во всей Оквите, и у нее такая очередь, нам едва удалось договориться. Ты еще не закончила? Я тебя не тороплю, но все равно поспеши. Мы подождем…,- тетя бросила взгляд на стоявшую с поджатыми губами подругу, — немного.

Только этого не хватало! Я сказала тете, что иду в аптеку посмотреть кое-какие травы, и теперь бросала на мистера Порстена умоляющие взгляды, чтобы он не выдал меня раньше времени. Конечно, умница мистер Порстен все понял и даже едва заметно подмигнул мне. Я благодарно улыбнулась ему в ответ.

Перевела взгляд на Гарда и увидела, что, он с интересом наблюдает за происходящим. А вот тетя и леди Бёрли, завидев его, наоборот, отошли немного дальше. Мне это совершенно не понравилось. Увидев, что мистер Порстен протянул ему мешочки, я сказала:

— Капитан Гард, когда вы снова будете в городе, дайте мне знать. Я бы очень хотела снова увидеть вас, — я смутилась и добавила, — и…остальных.

Позади меня послышался сдавленный стон. Была вероятность, что тетя Амелия может лишиться чувств от моих слов. Где это видано, чтобы благородная леди назначала встречи простым матросам. Но мне было важнее, чтобы Гард знал, что я не собираюсь от него шарахаться и рада нашему общению.

— Как пожелаете, леди Латимер, — Гард поклонился и слегка улыбнулся.

— Но, дорогая, это совершенно невозможно, — раздался голос молчавшей до этого леди Бёрли.

— Почему? — удивилась я, повернувшись к ней.

— Боюсь, твой жених будет против общения с подобными людьми, — леди Бёрли бросила брезгливый взгляд на Гарда.

— Что? — от шока и возмущения я не могла вымолвить не слова.

Какой к демонам жених? Да как она смеет так говорить о Гарде? Он самый лучший на свете, самый смелый, сильный, добрый и светлый, несмотря на пожирающую его тьму. И больше всего я бы хотела сейчас подойти к нему, обнять и шептать, срывающимся голосом, чтоб он не слушал злых людей, что лучше него никого нет, что я люблю его, люблю. Но воспитание, снова это воспитание. Нельзя девушке первой признаваться в своих чувствах, а уж про того, кто тебе настолько не равен по положению, и говорить нечего. Единственное, что я смогла из себя выдавить, было:

— Какой жених?

— Лорд Бёрли, конечно, — воскликнула отошедшая от шока тетя.

— Тетя, — процедила я сквозь зубы, — мы это уже обсуждали.

В это время позади нас грустно тренькнул колокольчик, и закрылась входная дверь. Гард ушел. Я дернулась было за ним, но тетя ловко ухватила меня за руку:

— Вот и чудесно, что этот ужасный человек ушел. Выбирай скорее травы, а то мы везде опоздаем.

— Гард не ужасный, — твердо сказала я, глядя на тетю, — он самый лучший человек из всех, кого я знаю.

— Что он с тобой сделал? Милая, — тетя прижала руки к груди, — это какое-то его черное колдовство?

— Колдовство тут не при чем, — я вздохнула, — просто у меня было достаточно времени, чтобы узнать его. И мне совершенно не нравится, как вы с леди Бёрли себя с ним ведете и как о нем отзываетесь.

Тетя ахнула.

— Ювина, — строго произнесла леди Бёрли, — ты забываешься. Даже если не брать во внимание то, что я старше тебя и выше по положению, — леди гордо вскинула подбородок, — этот…человек — никто, без роду без племени. Он также страшен, как и его черная суть. И я начинаю сомневаться, что моему сыну нужна такая жена, как