Наследница - Борис Седов

— А что там, в этой Йонсе? — интересуюсь я. — Кроме ресторанчика?

Оказывается, что там один из деревоперерабатывающих комбинатов, принадлежащих «Hanky Jarvela 1954». Кроме того, пока мы пьем кофе, я успеваю узнать, что в Чухне целых два Йонсу: один, совсем небольшой, — на границе со Швецией; второй, покрупнее, — в Финской Карелии. До него нам лететь почти два часа, а потому, если хотим успеть к концу смены, нам надо поторопиться.

— Ты что, заставляешь вкалывать своих работяг и по выходным, эксплуататор? — смеюсь я, отправляясь к себе переодеться.

— Конечно. Не простаивать же оборудованию, — со всей серьезностью отвечает Эльмар. — У вас разве не так?

«Кажется, так. Впрочем, не знаю. Обязательно надо навести справки».

…Место для «Робинсона Клипера» определено на большой поляне за домом. Вокруг вертолета, побрякивая боталом, вальяжно разгуливает корова. Идиллия!

Маркус уже в кресле пилота. Я устраиваюсь рядом с ним, и, признаться, у меня слегка подрагивают копенки. Как-никак, впервые в жизни мне предстоит оторваться от земли. Чуть-чуть жутковато.

Но о всех своих глупых страхах я сразу же забываю, стоит нам подняться в воздух.

Господи, что за безумная красота разворачивается внизу!

Верно говорил Эльмар про бескрайний озерный край — кажется, воды здесь больше, чем суши. Озера — то совсем маленькие, то просто бескрайние. На них острова и островки, покрытые пестрым ковром осеннего леса. Хутора. Иногда небольшие поселки. И уж совсем редкие городки. И опять хутора… хутора… окруженные бурыми пожнями и связанные между собой ниточками дорог. Снова ослепительные в солнечном свете миниатюрные зеркальца и огромные зеркала озер с сюрреалистическими узорами из островов.

Чудеса! Вот ведь не знача, что я столь падка на прекрасное. И вообще, сколь много нового узнала я о себе за этот день. Оказывается, люблю не только японские садики.

Естественно, этот полет затмевает все остальные впечатления дня. И прогулку на лошади, и двухчасовую экскурсию по комбинату.

Эльмар с нескрываемой гордостью демонстрирует сверхсовременную линию безотходной переработки, а у меня перед глазами блеск маленьких лесных озер.

Он хвастается недавно закупленными американскими станками с ЧПУ, а я с сожалением подсчитываю, что возвращаться придется уже в темноте.

— …Этот завод удобен тем, что связан железной дорогой с Россией. Ведь мы работаем только на привозном сырье. Куда рентабельнее оплачивать таможенные пошлины, чем заниматься выборочной вырубкой у нас. Патент на сплошные вырубки в Финляндии получить почти невозможно, — жалуется Эльмар, а я при этом думаю: «И правильно, что невозможно. Глупо уродовать эту чудо-природу проплешинами делянок, когда под боком продажная баба — Россия с ее неисчерпаемыми лесными запасами и неспособностью толком переварить всё это в одиночку».

Я изображаю, что мне интересно, что внимательно слушаю. Я самым подлым образом вру: «Очень!», когда Элъмар во время обеда в небольшом ресторанчике спрашивает, как мне понравился его комбинат. А потом еще раз вру, что просто устала от обилия впечатлений, когда он отмечает, что какая-то я слишком задумчивая.

— Ничего страшного, — оптимистично заявляет Ярвела-младший. — Сейчас вылетаем обратно, уже через два часа будем дома, и можешь сразу укладываться спать. Завтра у нас куда менее насыщенный день. Утром покатаемся по озеру, а на вечер Микка приготовит отличную сауну. Он в этом деле специалист. Ты будешь в восторге.

«Возможно, не я одна, — загадочно улыбаюсь я. — Глядишь, до завтрашнего вечера созрею, чтобы отказаться от своего зарока не ходить с тобой в сауну, Эльмар. Как тебе перспективка составить мне там компанию? Черт! И всё-таки, а как же Олег?»

Он вычисляет меня, когда я только-только возвращаюсь из Йонсу и даже еще не успеваю переодеться с дороги. По сотовому одного из охранников (мой телефон отключен) Гепатит одним махом разрушает намечающуюся идиллию с Эльмаром Выплескивает на меня ушат холодной воды:

— Немедленно возвращайся в Питер. Два часа назад одновременно на нескольких предприятиях «Богатырской Силы» проведены диверсионные акты. — Никогда раньше мне не доводилось слышать в его голосе волнение. — Есть погибшие, Вика.

— Сколько? — коротко спрашиваю я.

— Вполне достаточно для того, чтобы обеспечить тебе огромные неприятности.

ТАМАРА АСТАФЬЕВА (БАЖБАНКА)

4-6 ноября 1999 г.

Денис, как и обещал, позвонил ровно через неделю. Это произошло поздно вечером, но Тамара не пожелала и слышать о том, чтобы перенести долгожданную встречу на следующий день.

— Нет, прямо сейчас, — тоном, не терпящим возражений, заявила она. — Я выезжаю к тебе. — И, умудрившись собраться всего за десять минут, унеслась на своем синеньком «Фордике» в ночь.

А не минуло и пары часов, как она, натянув на голые плечики одеяло и ежась от холода, уже лежала на знакомой кровати в спальне со старинным книжным шкафом и с нетерпением дожидалась, когда Денис вернется из душа. На этот раз туда он отправился в одиночку. Повторять экстремальный секс в душевой сегодня в Тамарины планы никак не входило. Главным на этот раз было другое.

«И что же такое этот Денис прячет в штанах, к чему даже нельзя прикоснуться рукой? Что за бесценный клад, что за святыня, на которую не позволено глянуть хотя бы одним глазком?

Я буду не я, но всё-таки гляну! И прикоснусь! Как только ты потеряешь бдительность, дорогой. Уж сегодня-то я такого момента дождусь!» .. .И она дождалась.

С ехидной улыбочкой оценила Дениса, вернувшегося из ванной в какой-то неимоверной теплой пижаме.

С расстроенным видом выслушала путанные извинения: «Мол, прости меня, детка, но сегодня, после шестнадцати часов, проведенных за рулем, я в состоянии нестояния, валюсь с ног, сплю на ходу, и требовать от меня постельных утех просто жестоко — могу облажаться. Давай-ка отложим всё до утра». Вздохнула, состроила кислую рожицу: «Ладно, давай», и это разочарование выглядело настолько правдоподобным, что сам Станиславский при виде его заметил бы: «Верю».

Со злорадным ликованием в душе посочувствовала Денису, когда тот, уже забравшись в постель, добавил: «К тому же, раскалывается башка. Я принял таблетку, а она имеет побочный снотворный эффект. Так что уже через десять минут меня не разбудишь из пушки. Вот потому-то я и был против, чтобы ты приезжала сейчас. Я почти как мертвец. Еще раз извини». — «Конечно-конечно, любимый. Не забивай себе этим больную головушку».

С трудом боролась со сном на протяжении, наверное, тысячи лет; боялась пошевелиться, прислушиваясь к ровному дыханию Дениса и дожидаясь, когда его сон достигнет максимальных глубин. В неимоверную усталость, головную боль и таблетку она хоть и поверила, но с огромной натяжкой. Уж чересчур идеально всё складывалось для претворения в жизнь ее планов. Поэтому лучше набраться терпения и перестраховаться. Ведь в том, что задумала, как и саперу, торопиться недопустимо.

…Желание проверить, что же за монстр таится в штанах у Дениса, за минувшую неделю развилось у Тамары прямо-таки в какую-то манию.

Она жестоко высмеивала саму себя:

«Совсем снесло крышу? Позорище! Даже помешанные на мыслях о члене старые девы не забивают свои пустые головушки подобной пургой. А у тебя есть дела куда поважней, чем забота о том, как забраться к этому парню в штаны».

Она пыталась выбросить весь этот дурдом из головы, но каждый день по нескольку раз, помимо своей воли, возвращалась к тому утру, проведенному в гостях у Дениса. И нахлобучивала себя всё больше и больше:

«Нет, ну и всё же… как такое могло получиться, что терлась об это, но так и не поняла, обо что трусь; протрахалась два часа с мужиком, но так и не почувствовала, что в меня загоняют ? Ни черта не запомнила! Знаю лишь то, что это было бесподобно.

А что, если этот белек пользовал меня каким-нибудь хитроумным вибратором, а между ногу него нет вообще ничего?!! Или что-то и есть, но с какой-нибудь ужасающей патологией?!! А вдруг это гермафродит?!! Или лесба, сделавшая операцию?!!

Отстой!

Во попала-то, клуша!

Не-е-ет, не будет теперь мне спокойной жизни, пока не проверю всё-всё!»

В историю с легким сексуальным расстройством Дениса, с его идиотами-предками Тамара уже абсолютно не верила:

«Всё это пурга. Так не бывает. Этот подлец залечил мне мозги, а я повелась, как последняя Марфа. За всей этой бодягой кроется нечто другое.

Но что?!

Дерьмо, да когда ж этот змей-искуситель вернется из своей идиотской поездки! Места себе не найду!

Скорее бы он настал, момент истины!»

.. .И вот наконец он настал.

«Спит. И, похоже, спит крепко, — решила Тамара, и как бы невзначай пихнула Дениса ногой. Тот даже не шелохнулся. И не сбилось его ровное размеренное дыхание. — Так долго притворяться спящим смог бы разве что йог».