Донбасский меридиан - Владимир Георгиевич Нестеренко

– Вас задержат и на батарею не пустят, там горячо. Вы случайно вышли на нас, потому что мы поменяли позицию, пристрелянную противником. Комбат вот-вот подойдёт и, возможно, отправит посыльного.

– Таня, надо подчиниться словам командира, – сказал Костя. – Главное – твой папа отыскался, жив и здоров!

– Танечка, дочка, успокойся, скоро ночь, куда ж бежать в темень. Утро вечера мудренее. Подождём второго командира.

– Располагайтесь в этом здании, видимо, какой-то склад. Там есть люди. Как комбат появится, я дам знать, – командир козырнул и вернулся к своему делу.

– А не обманете? – вслед ему, как надрывный плач, крикнула девушка.

– Таня, мы серьезные люди.

Комбат приехал на позицию минометчиков на джипе, Таня увидела его первая, поскольку сидела на ящиках на углу здания, которое действительно оказалось складом строительных материалов с обширным огороженным двором со стороны города. Боевая, ослепленная орудийным противостоянием Марьинка к этому времени утонула в ночной пугающей тьме с потушенными уличными фонарями. Не светились окна домов, стоящие неподалеку, очевидно, обесточенные централизованно, чтобы не давать националистам цели. Комбат тоже ехал с потушенными фарами, только тускло светились подфарники, не способные указывать дорогу, скорее всего, как ориентир для встречного транспорта, чтобы не столкнуться.

«Знать, немалая сила подступилась к городу, коль с такой осторожностью офицер ездит, – подумала Тамара Ивановна, – недаром грохотало весь день». И грозная реальность тяжелой, зловещей битой ударила по сознанию, уж в который раз подтверждая верное решение – бежать.

– Тётя Тома, начальник приехал, я побегу к нему. – Девушка сорвалась с места, а за ней Костя, и не успела бабушка возразить или одобрить, как ребята уж покрыли полсотни метров и оказались возле орудия и грузовика.

– Товарищ сержант, почему на позиции гражданские, к тому же дети?

– Здесь кругом гражданские, эта девушка дочь сержанта Артамонова. Просит встречи с отцом.

– Приказываю отойти от жилья и строений на сотню метров. Вот на тот взлобок, замаскировать, – распорядился комбат.

– Есть отвести, как быть с Таней?

– Выполняйте, я займусь с ней. – Он сделал непродолжительную паузу, спросил:

– Ваш отец из Красноармейска и вы пришли оттуда?

– Да, папа полтора месяца назад ушёл в ополчение, а маму за это нацисты казнили! Я хочу его видеть! – Таня впервые за всё время решилась так определенно высказать свои мысли, хотя явного подтверждения тому нет, поскольку мама исчезла внезапно. Таня говорила надрывно, даже истерично, подошедшая Тамара Ивановна слышала гнев и требование девушки, а роковое слово будто вспороло тело острым клинком, и кровяная рана протянулась сверху донизу. Бабушка, зная об исчезновении мамы, вскрикнула от жуткой правды, которую, вероятно, знала Таня, но таилась, не веря в худшее. Комбат в сумраке ночи услышал непроизвольный вскрик и обратился к подошедшей Тамаре:

– Вы вместе с ребятами?

– Да, это мой внук и его одноклассница Таня, бежим в Донецк, а тут обнаружилось, что отец девочки ваш подчиненный и стоит за речкой Осыковкой. Нам бы к нему вместе с Таней, одну дочку отпустить не могу.

На позиции заурчал двигатель грузовика, и он с минометом в кузове стал перемещаться на указанную точку под стоящие вязы. Комбат наблюдал за движением.

– У вас есть определенный адрес в Донецке?

– У Тани в Кировском районе живёт родная тетя, к ней она идёт, а я с внуком, как определим девушку, в Мариуполь к дочери подадимся.

– Разве вы не знаете, что правобережная часть Мариуполя в руках батальона «Азов»?

– Долетали слухи, но разные, – голос у Тамары Ивановны дрогнул. – То-то дочь какую неделю не удосужится позвонить. Неужели тропка к ней в болоте утопла?

– Вам туда не стоит идти, опасно, также и Тане на позицию к папе нельзя, под обстрел можно попасть. Ночь переждите здесь, а утром добирайтесь до тёти. Папе твоему я сообщу о тебе и твоём адресе в Донецке. Согласна?

– Вдруг тёти Ирины дома нет, куда я тогда? – не согласилась Таня. – Папа звонил нам последний раз месяц назад, при маме. Потом молчание, почему?

– Телефоны прослушиваются нашими врагами. На позиции тоже запрещены телефонные звонки. Утром буду там, сообщу папе о тебе. Обещаю, слово офицера. Не подвергай себя опасности, Таня.

Как бы в подтверждение правоты комбата, на западной оконечности Марьинки раздалась ружейно-автоматная стрельба. Заговорил пулемёт. Ухнуло несколько гранат.

– Противник пытается ворваться в город под покровом ночи, – сказал комбат, – следуйте моему совету.

В джипе запищала рация, он бросился к машине, оттуда раздался шипящий голос:

– «Удар», «Удар», я «Поле», я «Поле». Освежи квадрат.

Тамара Ивановна подхватила под руку девушку, сказала:

– Таня, придётся подчиниться командиру. Скоротаем ночь в амбаре, а утром в Донецк направимся. Нам, как видишь, с Костей тоже деваться некуда.

– Нет, я останусь здесь.

– Таня, дочка, разумно ли упрямиться? Бой идёт, смерть враги сеют. Костя, поддержи меня и комбата, чего молчишь? Военный слово офицера дал.

– Я не знаю, баба, Таню одну не оставлю.

– Так кто ж от неё отказывается, нам вместе одна лямка уготована. Пошли в амбар, там ночь скоротаем и по обстановке утром станем действовать.

На взлобке, куда откатился армейский грузовик, раз за разом грохнули выстрелы, выбрасывая из ствола пламя. Беженцы, подхлестнутые огнём миномета, заспешили укрыться в складе.

5

– Не думала, ох, не думала, что добраться до Донецка будет так хлопотно, а дальше что? – говорила Тамара Ивановна внуку после ночлега в тесной квартире Таниной тёти Ирины. – Куда нам податься? В Мариуполь военные не советуют: бои за город ведут ополченцы, считай, с постоянной армией Украины, до зубов вооруженной.

– Не постоянная там армия, батальоны «Азов», и «Днепр-1», ярые националисты с бронемашинами, – поправил бабушку Костя.

– Того хуже. Фашисты беспощадны. Они показали себя в Красноармейске. Одна, видно, у нас дорога – в эвакуацию.

Тамара Ивановна, не говоря о Косте, не воспринимала мужиков с правого берега Днепра как ярых врагов. Она не видела в них какую-то другую нацию, кроме как русскую. Не могла глубоко понять, насколько жестока будет война русских против русских. Не могла представить полноту жестокости, хотя примеры в её родном городе были, и случай убийства мужа незнакомой и беременной Евгении на дороге, но всё равно не воспринималась она таковой, не укоренилась в душе к противникам ненависть: не немцы же, не гитлеровцы незваные, их не жалко, а своих жалко. Американцы стравили западников с восточниками. Кто вразумит их в неправоте, кто посеет семена мира?

Человек со своей бедой не раз и не два сталкивается, как на дуэли. Кто возьмёт верх, кто останется жить, кто бесславно падёт? Малодушный – неизбежная жертва. Сильная натура