Научи меня любить - Каролина Шторм

сама разворачивает меня. Но боковым зрением я вижу, как на стул опускается её футболка, затем джинсы и последним – бюстгальтер. У меня перехватило дыхание. На ней практически нет одежды! Ксюша ныряет под одеяло и отодвигается к стенке. Я ложусь рядом. Вдвоём на этой кровати тесно, она рассчитана лишь на одного человека. Но как же это замечательно, именно сегодня! Я обнимаю эту девочку и прижимаю к себе совсем близко. Глаза привыкли к темноте, и я могу хорошо рассмотреть её лицо. Она полуприкрыла веки, но ресницы дрожат, и тени, отбрасываемые ими, делают их ещё длиннее. Маленький ротик чуть приоткрыт. Она хочет, чтобы я поцеловал её? Знает ли, как мне этого хочется самому? Я давал себе зарок не целовать случайных встречных, с которыми я сплю. Иногда поцелуй – это гораздо больше, чем просто секс. В нём не столько тела сливаются, сколько души. А моей души здесь быть не должно. Она отдана другой. Так правильно для меня. И всё-таки…

Целую её глаза. Затем носик, щёки. Губы сами открываются моим навстречу. Она сама-то понимает, что творит? И тонкие ручки обнимают меня за шею, давая свободу моим рукам.

Какая нежная кожа прячется у неё под одеждой!.. И тонкие изгибы увлекают за собой, не давая вдохнуть воздуха. Хочется дышать только ею. Она и есть воздух. И если она способна его заменить, то как назвать то, что происходит со мной? Похоже, я влип по самые уши…

Она ещё пытается сопротивляться, но я не готов ей уступить. Руки скользят вдоль тела, затем поднимаются выше и, наконец, накрывают её грудь. Она едва ли не вскрикивает – от испуга ли, от нахлынувшего внезапно возбуждения. Она ничего ещё не понимает. Когда я легко сжимаю её руками, то чувствую, что сопротивление уже сломлено. А дальше касаюсь губами, и понимаю, что это слаще всего. Я не знаю, был ли у неё кто-то до меня, кому она позволила вот так себя целовать. Но я чувствую, как часто бьётся её сердце, и каким прерывистым стал вдох. Она уже готова идти дальше, но…

Рука скользит вдоль упругого живота, спускается ниже. И тут она меня останавливает привычным «нет». Мне кажется, я сейчас с ума сойду! И она повторяет «нет». Что ж, насиловать её в мои планы не входило. Хотя если ещё раз повторится нечто подобное, вряд ли я смогу остановиться.

Глаза, глаза… Таких огромных просто не бывает. Она сошла с картинки, живая иллюстрация сказочного мира. Там возможно всё. Только меня там нет. Хорошим девочкам не место рядом с плохими парнями.

Приподнимаюсь на локте и вглядываюсь в эту тёмную бездну. Что она хочет спрятать от меня, кроме своей чести?

– Ксюша, – и голос вдруг охрип, – не понимаю, почему ты сопротивляешься. Я же чувствую: ты тоже хочешь.

– Хочу, – срывается признание. – И не хочу тоже. Так – не хочу. Ты ведь не один. У тебя есть девушка.

– Невеста, – поправляю её.

– Тем более. Зачем ты так ведёшь себя?

– А ты? Зачем ты позволяешь так себя вести?

Я смотрю внимательно, ловя каждое её движение. Пытаюсь понять, какие мысли прячутся в этой хорошенькой головке. Она выглядит растерянной. Не знает, как себя вести. Во всём теперь сомневается. Ну, конечно, она ведь привыкла контролировать ситуацию. А сегодня в её системе что-то разладилось, внезапно дало сбой. И дело вовсе не в выпитом алкоголе. Она сама себя такой не знала. Не чувствовала раньше. И сейчас… боится.

Мне всегда было интересно наблюдать за тем, как люди роняют свои маски, открывая истинные лица. А когда потом они смотрятся в зеркала, то себя в них не узнают. «Это не я, – говорят они, отчаянно защищаясь. – Это не со мной происходит. Я – другой! Я себя знаю».

Вы ничего про себя не знаете. Никто ничего про себя не знает, пока не столкнётся лицом к лицу с этим новым отражением в зеркале. И тогда может наступить разочарование. Или, наоборот, восхищение. Да, я такой! А вы не знали?..

Ксюша ещё маленькая. Не по возрасту. Внутренний мир её, большой, при этом умещается в маленький том лирической поэзии, где всё происходит красиво и заранее согласованно. Там даже можно заказать любовь. Смешно до слёз… Какая ересь!

– Ксюша, если два человека хотят друг друга, то в этом нет ничего плохого, – объясняю я. – Зачем отказывать самой себе в удовольствии?

– Но я не уверена в том, что этого хочу.

– А чего ты хочешь? – усмехаюсь. – Любви?

– Да, – кивает. И улыбаясь, добавляет. – Любви-звездопада.

И неожиданно для нас обоих, запечатленные с детства слова, в унисон срываются с губ. Ах, Эдуард Александрович!..[1]

«…Красивой, красивой! Большой-большой!

А если я в жизни не встречу такой?

Тогда мне совсем никакой не надо!» [2]

Я целую её в лоб, затем ложусь и отворачиваюсь.

– Спокойной ночи, – слышу я за спиной.

– Спокойной ночи.

А в окно пробивается новый день слабыми косыми лучами рассвета. Он, видимо, ждал от нас разрешения. И ночь, которая не повторится, теперь медленно отступает.

Ксения

Я проснулась первой. В чужой постели непривычно тесно. Уснуть оказалось сложно после всего пережитого накануне. Сердце билось так сильно, что грозило выскочить из груди. Нельзя. Слишком опасно. Меня предупреждали. И я сама многое успела понять. Рядом со мной не просто симпатичный молодой человек, расточающий знаки внимания. Он – тот, кто способен меня погубить. Если, конечно, я вовремя не сбегу.

Вчера он целовал меня, прикасался так, как никто и никогда. Вообще никого не было никогда. Его руки, его губы – они вызывали озноб и жар одновременно, касаясь самых тонких струн моего тела. И если бы я вовремя не остановила его, то уже не смогла бы остановиться сама. Слишком хорош… До неприличия. И это он – тот, кого я боялась с самого первого дня знакомства, и кого мне советовали обходить стороной.

Он спас меня вчера. Вытащил из этого омута, грозившего затянуть. Только зачем? Чтобы самому забрать себе всё? Думал ли он об этом, когда уводил меня из клуба? Как он вообще меня там нашёл?

Ночью он обнимал меня поверх одеяла. И это было очень приятно. Всё, что он делал вчера, было приятно. И всё это было впервые. Он прав: мы оба хотим одного и того же. Только с поправкой: он на одну ночь, а я… Мне одной ночи будет мало.

Я встаю, смотрю на него спящего.