Аргумент весомей пули - Павел Николаевич Корнев

толком обосноваться в человеке магическую пакость, стиснул её, задействовал аргумент и спалил к чертям собачьим.

Вот тогда-то и всхрапнула лошадь. Дохлая тварь встрепенулась, уставилась на меня багряными глазами, и немедленно лишилась головы. Гнилая кровь хлынула на землю и смешалась с напитавшей ту магической пакостью, забурлила и начала скручиваться в когтистую конечность, но урядник тотчас обратил её в прах струёй бледно-алого огня.

К этому времени пролившаяся с неба дрянь перестала представлять непосредственную опасность для людей, держаться подальше стоило разве что от курившихся алым маревом луж. Придётся повозиться, дабы очистить тут всё, но…

Не сейчас!

Только и успел, что стянуть парусиновую куртку да закатать рукава рубахи, а дальше ко мне подтащили сразу двух попавших под кровавый дождь пластунов, я легко вырвал порчу из первого и не стал избавляться от неё по всем правилам, отбросил прочь. Очень уж скверно выглядел второй боец, дорога была каждая минута. Спас в итоге и его, точнее — дал шанс спасти его нормальным лекарям.

— В госпиталь! — коротко выдохнул, хватанув разинутым ртом воздух, и вновь смалодушничал, лишь отшвырнул магическую пакость, не желая тратить силы на её окончательное уничтожение.

Зря!

Два едва различимых багряных облачка слились воедино, стали ярче и полетели к ближайшей луже крови. Насилу угнался и спалил их порченым пламенем аргумента. В итоге провозился куда дольше, чем если бы действовал по правилам с самого начала. А только отдышался, уже и новых пациентов принесли.

Черти драные, меня на всех не хватит! Так и надорваться недолго!

Вспомнились чьи-то слова о том, что у магистра Гудимира имеется специальное зачарованное хранилище для порчи, и после исцеления первого пластуна из новой партии раненых я усилием воли втянул зловредные чары в ампутационный нож. Зачарованная сталь легко вобрала в себя багряное облачко и не позволила ему вырваться наружу, но рукоять ощутимо нагрелась — стало ясно, что долго проработать таким вот инструментом не выйдет.

Смахнув с лица пот, я крикнул:

— Огнич! Тащи мой ранец! Живо!

Пока возился со следующим пластуном, уже и фургонщик обернулся. Я выдернул из раненого магическую пакость и впечатал багряную дымку в зачарованное ядро. Порчу втянуло внутрь, остатки энергии стекли по изукрашенному сложной вязью символов шару и развеялись россыпью тусклых искр.

Порядок!

Ну и пошло-поехало. Урядник Седмень организовал процесс исцеления, будто имел опыт работы на мануфактуре. Его подчинённые выискивали и доставляли мне поражённых порчей стрельцов. Я, где помогая себе скальпелем, а где и обходясь без порезов, вырывал из тел магическую дрянь и запирал её в зачарованное ядро. После Червень затворял кровь, Дарьян заживлял язвы, а присоединившиеся к нам тайнознатцы из других подразделений занимались восстановлением поражённых глаз. Дальше служивых увозили и уносили к мёртвых дел мастерам, которые большей частью обладали патентами врачей, а то и степенью магистра медицины.

Изредка доносились выстрелы, но переродившихся было не слишком много — в лагере Мёртвой пехоты хватало тайнознатцев, и магическая атака к серьёзным потерям не привела. В основном лагере дела тоже были далеки от катастрофы, магистр Гудимир даже готовился выдвигаться в расположение туземного полка. Туда же прискакавший на взмыленном коне поручик пластунов приказал отправляться и мне.

— Нас самым краешком зацепило, а у них сущая скотобойня! — заявил он и предупредил: — Седмень, выстави охранение и будь готов отступить по первому сигналу. Если златогорцы попрут в наступление, то могут и прорваться. Я к капитану, буду позже.

Он поскакал прочь, а я забрал у Червеня его фляжку и, полив на руки ромом, принялся оттирать от засохшей крови пальцы. Занятие глупее ещё поискать. Ничего покуда не кончилось. Ничего.

Глава 11

Я был жив и ехал, а не сбивал ноги, поспешая за повозками.

Это было хорошо. Но это и только это. Разве что ещё кое-какую надежду на лучшее внушали две картечницы и приданная нам в усиление полурота пластунов, а вот всё остальное было паршивей некуда.

Чем ближе мы приближались к расположению туземного полка, тем явственнее смердело порчей, и тем сильнее кружилась у меня голова. Пролившаяся с неба пакость впиталась в землю, трава местами почернела, листва скукожилась и начала опадать. Изредка на обочинах попадались изуродованные тела, а ещё навстречу тянулись пострадавшие от кровавого дождя стрельцы из числа тех, кто был способен передвигаться самостоятельно. Ими предстояло заниматься оставленным в главном лагере ученикам школы Багряных брызг, а мы безостановочно катили дальше.

Заминка случилась лишь на подъезде к позициям туземного полка. Нет, не остановили караульные — как таковых их там и не было вовсе, — просто нагнал вестовой от капитана. Одну из повозок с находившимися там тайнознатцами и десятком пластунов отрядили помогать магистру Гудимиру, ну а мне выпало возглавить вторую бригаду целителей.

Был я рад оказанному доверию? Да чёрта с два! Лишь страх угодить под трибунал удерживал от того, чтобы развернуться и рвануть прочь.

В расположении туземного полка властвовала смерть. Но не белая, тихая и спокойная, а кровавая, крикливая и зловонная. Когда б не практика у магистра Первоцвета, точно бы все потроха себе выблевал. Остальным приходилось не лучше.

В отличие от первой повозки мы вглубь позиций заезжать не стали. Быть может, и стоило бы, но Хомут проявил похвальное благоразумие и почти сразу велел сворачивать к попавшейся на глаза конюшне, выстроенной чуть наособицу от шатров и палаток.

— Им надо — вот пусть сюда раненых и тащат! — зло процедил он, сплюнул и жестом велел следовать за нами возницам трёх телег, на которых предполагалось вывозить в главный лагерь исцелённых от порчи людей.

Повозку с картечницей мы загнали во двор, после чего вывели из конюшни переживших кровавый ливень лошадей, разломали перегородки ближних ко входу стойл и расположились под крышей достаточно просторного строения.

Большую часть подчинённых Хомут привлёк к сбору поражённых порчей стрельцов, благо с собой мы привезли несколько носилок, снабжённых ремнями для фиксации раненых, но и ворота без охраны не оставил, здраво рассудив, что если позволить аборигенам бесконтрольно набиться во двор, то непременно случится давка, а то и настоящая бойня. Порча — мерзкая штука, гниющий заживо человек пойдёт на что угодно, лишь бы только поскорее исцелиться.

В мою, если так можно выразиться, бригаду вошла полудюжина тайнознатцев, а именно: Дарьян, Огнич, Червень, бритый наголо колдун из другого десятка и парочка мастеров мёртвых дел, один из которых имел склонность к белому аспекту, а другой к телесному.

Фургонщика направили командовать бойцами,