Ведьмы Иглстаза - Джеффри Лорд

Внезапно рядом с Блейдом очутился Ффа: морда окровавлена, глаза горят, длинный хвост хлещет по бокам, шерсть на загривке стоит дыбом.

— Рра! — отчетливо произнес зверь. И снова: Рра! Рра!

Прижавшись к хозяину, он словно подтолкнул его мощным плечом — вперед, в самую гущу свалки. Блейд поднял клинок, ощущая стремительные толчки крови в висках и яростную энергию, переполнявшую тело. Был лишь один способ снять это томительное напряжение, он что-то закричал, не слыша собственного голоса в гуле и грохоте битвы, и ринулся в толпу врагов.

Его меч опустился, разрубив щитоносца от плеча до паха, и поднялся вновь. Он бил, сжимая рукоять обеими ладонями, лезвие рассекало плоть, крюк ломал кости, предсмертный хрип поверженных наземь звучал мелодией райских арф. Рядом неистовствовал Ффа; когти и клыки зверя казались продолжением смертоносного клинка человека. Вдвоем они прошли сквозь войско кастелов, оставляя за собой кровавую просеку из корчившихся на земле тел, разбитых щитов и переломанных копий; затем Блейд обнаружил, что рубить больше некого, и обернулся.

Войска не существовало. Тела в кожаных туниках лежали грудами, и кое-где поверх этих молчаливых холмов застыли огромные рыжие туши мертвых клотов. Цепочка мечников фра — будто бы совсем не поредевшая — быстрым шагом продвигалась к воде, добивая раненых. Как Блейд и предполагал, кое-кто из кастелов пытался переплыть реку, но вдоль берега растянулись стрелки; время от времени оттуда доносился звон тетивы и торжествующий возглас. Десятки клотов бродили по опушке, все еще яростно скалясь, выгибая спины и терзая землю когтями. Миот, с помощью нескольких искателей и их ручных зверей, пытался успокоить стаю и увести в лес. За Иллимой, на скалах, окружавших грон, было полно народа женщин, подростков, ребятишек; они размахивали дротиками и палками, испуская оглушительные вопли. Блейду показалось, что он видит там фигурку Лиллы в окружении девушек. Он поднял меч и отсалютовал ей.

На его плечо опустилась тяжелая рука.

— Наконец-то! — Фра Сенда, отдуваясь, стирал со лба пот. — За тобой, Талса, и твоим зверем нелегко угнаться!

— Лазутчиков ко мне! И Кзалта, быстро!

Блейд вытер о траву меч и вложил в ножны. Он снова превращался в полководца; боец, только что рубивший вражеские щиты и шеи, исчез. Такая метаморфоза была для него привычной, и переход из одной ипостаси в другую не занимал много времени. Выпрямившись, он бросил взгляд на речной берег, заваленный трупами, на выжженную полосу земли там, где раньше пролегала баррикада из хвороста, и на вал из мертвых тел за ней. Щиты, копья, топоры, коричневые кожаные туники… ни одной багряной. Возможно, Кастел Брин являлся плохим стратегом, но человеком он был предусмотрительным.

Подбежал старший разведчиков, гибкий широкоплечий воин с иссиня-черной шевелюрой; за ним торопливо шествовал Фра Кзалт.

— Где Брин? — Блейд ухватил лазутчика за перевязь меча. — Что доносят твои люди?

— Он повернул назад… вместе с телохранителями… тогда, когда кастелы прорвались через огонь… воин задыхался от бега.

— Хм-м… — Блейд взглянул на солнце, стоявшее уже довольно низко. -Дзу порядком нас опередил… Будем снаряжать погоню, Кзалт?

— Рискованно преследовать колдуна, да еще в темноте, — военный вождь потер окровавленное плечо. — Разобраться бы с этими… — он кивнул на груды тел, среди которых бродили меченосцы фра. Их клинки то и дело опускались вниз, и тогда Блейд слышал предсмертный хрип умирающего.

— Кто-нибудь еще ушел, кроме Брина? — спросил он, поглядывая на опустевшую лесную опушку: кажется, Миоту удалось увести зверей.

— Не думаю, Талса, — Кзалт продолжал потирать плечо, на котором алела длинная царапина. — Клоты — те, что из грона, обученные, — отрезали дорогу к отступлению и переловили беглецов, пока стая терзала остальных.

— Наши потери?

Кзалт усмехнулся и протянул Блейду окровавленную ладонь:

— Вот… Других пока не вижу.

— Кам! Хорошо! Пусть воины закончат свое дело, а потом Миот вызовет Подземного Стража. — Раскинув руки, странник обнял за плечи Кзалта и Фра Сенду. — Мы не будем преследовать колдуна, друзья. Пусть уходит в свой грон и ждет нас в гости.

Военный вождь отпрянул; на лице его читалось изумление.

— Так ты хочешь…

— Да! Сегодня мы выиграли сражение, но не войну. А я обещал, что фра вернутся на равнины Иллура.

— Но… но, Талса… кастелы еще слишком многочисленны и сильны для нас… ударить по их грону это… это самоубийство!

— Сколько у них осталось людей, способных носить оружие?

— Ну… — Кзалт был в явном замешательстве, не меньше тысячи, я полагаю. Втрое больше, чем у нас!

— Воюют не числом, а уменьем, приятель. К тому же у меня есть план, -Блейд положил ладонь на рукоять меча и, завершая спор, лязгнул клинком. Все! Разговоры окончены! Через два дня мы выступаем.

Это была их последняя ночь. Целуя мокрые от слез щеки Лиллы, Блейд гладил шелковистые локоны, шептал слова утешения. Наверно, Лилла в них не нуждалась, она была бартайей, повелительницей народа фра, владеющей Силой, талисманами и властью над людскими душами. Но то женское, беззащитное, что сейчас прорвалось в ней, казалось Блейду дороже ее власти, ее таинственных магических способностей, ее пленительного тела. Лилла тихо плакала у него на плече, и он подумал, что, возможно, занес ее имя не в ту часть списка своих побед. Возможно… Лишь время покажет, где сохранится память о ней: в заветном маленьком ларце или в том, который побольше.

Девушка подняла к нему мокрое лицо, и Блейд нежно вытер ей щеки. Она прерывисто вздохнула.

— Ты обязательно должен уйти, Талса? Потом, когда с Брином будет покончено? — Он молчал, поглаживая ее волосы. — Ты мог бы вернуться ко мне… не сюда, а в теплые рощи Иллура, где мы поставим новый грон… Мы могли бы…

— Девочка, — он приложил палец к ее губам, ты ведь знаешь, что я -странник… Ты прочитала это здесь, — его ладонь коснулась лба, — и ты уже тогда знала, что наступит день, когда я уйду.

— Да, знала, — всхлипнув, Лилла прижалась к нему — Что тебя гонит, Талса? Куда ты пойдешь?

Блейд задумался, чувствуя тепло и бархатистую нежность ее тела. В самом деле, что же гонит его? Долг? Любопытство? Неутолимая страсть к авантюрам и перемене мест? Вероятно, и то, и другое, и третье — и что-то еще, чего он не мог выразить словами. Это загадочное нечто заставляло его снова и снова усаживаться в кресло под металлическим колпаком коммуникатора, отдаваться на волю бездушной машины, швырявшей его разум и плоть в черную бездну боли и небытия. То была единственная дорога к новым мирам, которую он знал, страшный и тернистый путь, который он проходил раз за разом. Ради чего? Пока ответа у него не имелось.