Ведьмы Иглстаза - Джеффри Лорд

Нет, он вспоминал других, тех, что были до сих пор дороги сердцу. Этот гарем прошлого делился на две неравные части, и Блейд, пожалуй, лишь сейчас, готовясь разменять пятый десяток, понял и признал этот факт. Он относился с нежностью к большинству своих женщин, он помнил о них и знал, что эти воспоминания дороги ему; возможно, они составляли самый ценный капитал, нажитый за годы странствий. Но любил ли он их? Или только позволял себя любить?

Скорее, второе, с невольной горечью думал он. Юная Талин, альбийская принцесса, нежная Лали Мей из Нефритовой Страны, неистовая Айола, повелительница пиратов Кархайма, малышка Митгу, ласковая Вэлли, даже Калла — Калла, о которой он вспоминал теперь так часто… Они любили его, и он искрение отвечал на их страсть, он дарил им наслаждение и наслаждался сам, он ласкал их волосы, целовал губы и глаза… Чего-то, однако, не хватало.

Чего? Он понял это, вспомнив о Гралии, меотидской амазонке, о Зулькие из Тарна, о нежной Эдаре, ласкавшей его под теплым небом Катраза. Да, их-то он любил! Не потому, что эти девушки были красивей остальных или более искусны в постели… нет, совсем не потому! Они были готовы отдать за него жизнь! Кое-кто отдал… На миг он словно очутился на ступенях своей катразской виллы, перед строем закованных в железо воинов, у ног которых распростерлась Эдара… мертвая Эдара…

Да, среди дорогих воспоминаний были самые дорогие, и стоило ли удивляться, что их меньше? Он не удивлялся. Он думал о том, в каком из ларцов его памяти окажется Фра Лилла: в маленьком, заветном, или в том, что побольше? Скорее, последний вариант…

Конечно же, она любила его. Он был первым ее мужчиной, ее избранником, посланцем светлого Арисо, чародеем с огненными руками… Но любовь Лиллы не переходила в экстаз самозабвения; существовали границы, за которыми лежал другой мир, столь же важный для молодой бартайи, как человек, с которым она делила ложе. Она думала о своем клане, об угрозе, неотвратимо надвигавшейся на последний грон фра, о своих талисманах, потерявших силу, о ребенке, которого должна произвести на свет ради процветания рода. Блейд заполнял ее мысли лишь в ночные часы; день был отдан другим заботам.

Довольно скоро странник это понял. Он не стал делиться своими наблюдениями с верным Ффа; вряд ли клот мог уловить все оттенки любви, которые существовали у беспокойного племени двуногих. Любовь-страсть, любовьненависть, любовь-соперничество, любовь-привычка… Для Ффа все это было пустым звуком; он знал лишь однуединственную любовь, рожденную тягой к самке. Его хозяин нашел очень хорошую самку, такую, что могла говорить с клотами, и Ффа был к ней весьма расположен.

Прошел день, другой, минула декада. Блейд все чаще замечал тревожно-вопросительные взгляды Фра Сенды; так же смотрели и Кзалт, и Миот, нередко навещавший своего приятеля-кузнеца. Эти трое были важными людьми в племени, опорой рода Фра: Сенда, родич молодой бартайи, являлся как бы ее негласным опекуном, вокруг Миота группировались искатели, а Кзалт, военный вождь, отвечал за безопасность грона. Вероятно, Лилла была свободна в выборе возлюбленного, и старейшины фра не имели ничего против, чтобы им стал пришелец со звезд. Они даже стали относиться к Блейду с каким-то трепетным уважением, словно постель, которую он делил с бартайей, многократно увеличивала его магическую силу. Однако в их глазах он видел тревогу.

Первым не выдержал Кзалт.

Во время очередного занятия с молодыми лучниками воевода подошел к Блейду и долго наблюдал за тем, как юноши мечут стрелы. Их успехи впечатляли: девять стрел из десяти впивались с центр деревянного щита, и почти каждый стрелок успевал натянуть тетиву пять раз в минуту. Кзалт с восхищением качал головой, мычал нечто одобрительное и наконец, расхрабрившись, произнес:

— Они делают успехи, Талса, большие успехи. Но… — он замялся.

— Но?

— Хотелось бы, чтоб и другое дело, которое ты затеял, тоже пришло к счастливому концу.

Блейд недоуменно поскреб в бороде.

— Какое дело, Кзалт?

— Бартайя ничего тебе не говорила?

— Почему же? Очень многое. Иногда она рассказывает очень интересные вещи.

— Я имею в виду не магию и не наши неурядицы с кастелами. Другое, более счастливое известие…

— А! — теперь Блейд понял, что беспокоит военного вождя. — Но прошло слишком мало времени, Кзалт. Дней через пятнадцать или двадцать все станет ясно.

Воевода поджал губы.

— Бартайя — не обычная женщина, Талса. Она узнает о таком гораздо раньше.

Он повернулся и зашагал прочь, всем своим видом выражая крайнее неудовольствие. Блейд, растерянный, глядел ему вслед. Неужели Лилла и в самом деле уже сейчас могла почувствовать зарождение плода? Это казалось невероятным.

Закончив занятия, он отыскал Миота.

— Кзалт задал мне странный вопрос, дружище.

— Вопрос? Какой вопрос? Кзалт, знаешь ли, любопытен.

— Насчет Лиллы.

— Ну и?.. — Миот застыл в радостном ожидании.

— Пока она мне ничего не говорила. Но Кзалт утверждает, что бартайя должна знать о таком событии сразу же.

— Он прав. Лилла, однако, молода, и твой ребенок будет ее первенцем. У нее нет опыта в таких делах. Возможно, она ждет, хочет убедиться наверняка. А Кзалт… Кзалт, старый хатти, слишком нетерпелив. Не ведает, когда время ожидания должно смениться временем беседы… Не обращай на него внимания, Талса.

Блейд кивнул и взял искателя под руку, у него имелся еще один вопрос, который он хотел обсудить с Миотом.

— Скажи, ты видел картины, которые показывает никерунн Лиллы? Озеро среди гор, сверкающее облако, из которого появляются люди? Много людей, светлых и черноволосых?

— Да. Они похожи на нас, на дентров и латранов.

— Естественно. Я думаю, то были ваши предки, которые пришли на Майру со звезд.

Миот пожал плечами.

— Об этом можно только гадать, Талса. Знаем же мы лишь одно: те люди действительно похожи на нас.

— Но там были еще и другие… совсем невысокие, в зеленоватых одеждах…

— Керендра. Это керендра, Талса.

— Где же они теперь?

— Кто знает? Очень редко духи никер-уннов показывают керендра, и только потому мы знаем о них. Но, клянусь светлым Арисо, я не слышал, чтобы кто-нибудь повстречал живого керендру.

— Значит, они погибли? Как беловолосые великаны?

Искатель погладил подбородок и задумчиво уставился в землю.

— Этого я не могу утверждать, Талса. Я не бывал в их ставате и не видел их костей. Великаны — другое дело. Помнишь, я рассказывал Панти про их поселок на Сухих Равнинах?

— Помню, — странник кивнул. — А духи никер-уннов когда-нибудь показывают великанов?

— Нет.

Неудивительно, подумал Блейд. На планету прибыли переселенцы-оривэи и еще две группы Защитники и эти керендра. Наверняка и тех, и других было немного… и никто не находил принадлежащих им никер-уннов. Этот крошечный приборчик играл роль фотоаппарата, и оривэи явно предпочитали запечатлевать друг друга, ландшафты и животный мир новообретенной родины, а не керендра и беловолосых. Насколько ему было известно, от Защитников они вообще предпочитали держаться подальше.