Ведьмы Иглстаза - Джеффри Лорд

— Пойдем, Талса! Нас ждет вино, а хворост в очаге жаждет прикосновения твоих рук!

Они вошли в пещерный зал. Ффа улегся у порога, похожий на мохнатый шерстяной валик. Блейд занялся камином. Он заметил, что на столе нет шкатулки; там высился лишь серебряный кувшин с парой чаш да сверкали две большие вазы на тонких ножках. Одна была наполнена плодами, похожими на ананас, наверняка доставленными с равнины, другую прикрывал кусок ткани.

Лилла разлила вино. Блейд сел и поднял чашу.

— На моей родине есть обычай, — сказал он, любуясь рубиновыми переливами жидкости. — Надо загадать желание, когда пьешь… загадать вслух, а потом сделать вот так… — он прикоснулся краем своего бокала к чаше Лиллы, и по комнате поплыл серебристый звон.

— Что же ты хочешь загадать, Талса?

— Чтобы твой род вернулся на равнины Иллура… чтобы ваши поля не скудели, чтобы охота была богатой, чтобы лона ваших женщин плодоносили, как цветущие иллурские рощи…

— Спасибо, Талса.

Они чокнулись и выпили, глядя друг другу в глаза. Серебряный звон таял под сводами пещеры.

— Талса… — голос девушки звучал нерешительно. — В том мире, откуда ты прибыл, все умеют делать это? — она глазами показала на языки пламени в камине.

— Нет, девочка. Это редкий талант, очень редкий… — он задумался, вспоминая белые утесы Таллаха, сверкающую гладь безбрежного океана и город, раскинувшийся на берегу, яркий, многолюдный, живой. — Раньше я не мог делать такого… Это дар, Лилла, подарок на память.

— Как дары Арисо?

— Как дары Арисо. Но этот подарок мне сделал человек. Очень хороший человек и могучий чародей.

Она приподняла брови.

— Дзу?

— Нет, не дзу. Он был мудрым, добрым и обладал Силой… такой Силой, которая не нуждается в талисманах.

Лилла вздохнула.

— И мне талисманы не всегда нужны. Я умею лечить… правда, с хатором-целителем это выходит лучше и быстрей… Я могу разговаривать с животными, — она посмотрела на Ффа, и тот насторожил уши — Ну, не совсем разговаривать… скорее, понимать их и передавать свои желания и чувства. Это как бы разговор без слов, без звуков… понимаешь, Талса?

Блейд кивнул. Телепатия, безусловно; наследство предков-оривэев или врожденный дар. Он склонялся к последнему предположению. Вряд ли все оривэи в равной мере обладали этим свойством, хотя оно могло встречаться у этой высокоразвитой расы чаще, чем на Земле. Ни Джейд, ни Калла, ни Саринома, самая старшая и самая умная из них, не были телепатами, они лишь обладали отточенной дисциплиной мысли, позволявшей управляться с эссами, ринго и прочей техникой.

— Иногда я могу предвидеть, — тихий голос Лиллы оторвал его от воспоминаний. — Очень неясно, смутно, и эти видения нелегко истолковать… Но то, что произойдет сегодня или завтра, я вижу хорошо, — она загадочно улыбнулась.

— И что же произойдет сегодня?

— Ты скоро узнаешь… — Блейд с изумлением заметил, что девушка покраснела. — Давай выпьем еще. И ты снова скажешь что-нибудь хорошее…

— За то, что случится сегодня, — странник поднял серебряный бокал. -Я верю, что ты видела нечто приятное, Лилла.

Она выпила — мелкими глотками, поглядывая на него из-за края чаши.

— Знаешь, кто был моим отцом, Талса? — Блейд покачал головой. — Брат фра Сенды… Саграм, великий искатель… Ему тоже была дарована Сила. Не столь большая, как у бартайи или дзу, но ее хватало, чтобы управлять риго и ол-ста. Он погиб в бою с кастелами… в той битве, когда мою мать, Фра Лайану, взяли в плен. Мать дала ему могучие талисманы. Он сражался, как разъяренный клот, и убил многих… но Брина не сумел одолеть.

— Я сожалею, — Блейд на секунду склонил голову. — Давай помянем его и твою мать, Фра Лайану. Я думаю, они счастливы вместе в чертогах Арисо. Они выполнили свой долг.

В зале вновь раздался серебристый звон.

— Сила — великий дар, — тихо сказала Лилла. Чтобы она не исчезла, каждая бартайя, когда приходит ее срок, выбирает мужчину… в своем роду или в другом… мужчину тоже одаренного Силой…

Блейд молчал. Ему было ясно, что она хотела сказать, на что надеялась, но мог ли он и дальше обманывать ее? Его сила заключалась в другом — в опыте, в знаниях, в телесной мощи, в том, что не передается по наследству, как этот таинственный телепатический дар. Безусловно, у него были какие-то способности по этой части, но совсем крохотные, и пирокинез, его таллахская добыча, скорее подтверждал, нежели опровергал этот факт. Лилле нужна дочь, наследница, дитя, одаренная Силой от рождения; это слишком важно в мире Иглстаза, чтобы он мог поддаться слепой страсти.

— Ты колеблешься? — глаза девушки потемнели, золотые искорки исчезли. — Может быть, я не нравлюсь тебе?

Блейд накрыл большими ладонями ее пальцы.

— Очень нравишься, милая. Но я не умею ни лечить, ни говорить с животными, ни предвидеть будущее. Мой ребенок может оказаться пустышкой.

— Случается, человек обладает Силой, не ведая об этом. А ты многое умеешь, Талса. Например… ее взгляд метнулся к камину.

— А! — он с досадой отмахнулся. — Этому меня научили, я же говорил. И я не могу передать свое умение ребенку, который еще не родился. Что касается всего остального…

— Все остальное можно проверить, — тонкая рука Лиллы протянулась к вазе, накрытой тканью. Легким движением девушка сбросила ее, и Блейд, ослепленный, на миг прикрыл глаза.

Там лежал камень. Сверкающий, невообразимо прекрасный самоцвет! Вначале кристалл показался страннику очень большим, и лишь приглядевшись, он понял, что камень невелик — с фасолину, не больше. Радужное сияние, окружавшее его, увеличивало размеры во много раз; оно казалось плотным и в то же время прозрачным, позволявшим разглядеть грани кристалла. Он имел форму шара и словно светился изнутри, ежесекундно меняя цвет. Рубиновый багрянец переходил в золотистый блеск цитрина, потом — в глубокую зелень изумруда, прозрачную аквамариновую голубизну и насыщенные тона сапфира. На мгновение камень темнел, приобретая оттенок обсидиана, затем цикл повторялся сначала. Блейд не мог оторвать от этого чуда глаз.

— Харр, Владыка Души, — шепнула Лилла. — Его магия сильна… Он не может защитить от врагов, как ол-ста и тарна, не может их уничтожить, как риго и эсс, не может исцелять подобно хатору… Зато он умеет соединять человеческие души. Человек — не животное, Талса, и в его мысли не проникнет самая могущественная бартайя Иглстаза. Человек способен лгать, прятать зло под личиной доброты, трусость под маской отваги, скрыть подлость завесой показного благородства. Но если воспользоваться харром, ты все увидишь и все поймешь. Он — тропинка, протянутая от человека к человеку, самый дорогой из даров Арисо!