Для тебя - Татьяна Тианина

Глава 3

Я пробыл в больнице еще три дня, хотя и не видел в этом особой необходимости. Настоял Евгений Петрович, объяснив, что не может доверить мне присмотр за своим сыном, не будучи уверенным, что я сам абсолютно здоров.

Меня привезли в особняк за день до возвращения Эдика, чтобы я собрал свои вещи и перенес обратно в мою бывшую комнату.

Это заняло довольно много времени, потому что мы с Эдиком никогда не делили территорию на его и мою.

В шкафу на вешалках и полках наши вещи лежат вперемешку, в стопке дисков возле музыкального центра большая часть нравится нам обоим, мы часто читаем одну и ту же книгу, смешно переругиваясь из-за кочующей со страницы на страницу закладки.

Эдик обожает мои футболки, которые ему великоваты, и постоянно таскает их у меня, чтобы носить дома. У нас одни наушники на двоих и парные кружки с персонажами из любимого комикса. Удивительно, что меньше чем за год мы обросли таким количеством общих привычек и интересов. Только две сферы не соприкасались — он был равнодушен к лошадям, а я к компьютерным играм-бродилкам, в которых Эдик мог зависать часами.

Мы спим под одним одеялом, потому что Эдик постоянно мерзнет, а иногда видит дурные сны, стоит ему переутомиться или понервничать. Их легко отогнать, просто погладив его по спине и уложив поудобнее.

Я не представлял, как все это можно поделить пополам — не сами вещи, а все, что с ними связано. Мы с Эдиком как два дерева, которые посадили слишком близко, и они переплелись не только ветками, но и корнями, и я не понимал, как можно вот так запросто одного из нас вырвать с корнем и пересадить на новое место.

***

На больничное крыльцо Эдик вышел самостоятельно, неловко опираясь на трость — он наотрез отказался сесть в коляску даже для того, чтобы его довезли до машины.

Я открыл дверь и помог ему устроиться на заднем сиденье, потом обошел машину и сел рядом. Евгений Петрович прислал за нами один из своих автомобилей с личным шофером, но сам не приехал. Умный ход — пусть Эдик заново привыкает к моему присутствию рядом с ним и знает, что его отец мне полностью доверяет.

— Ты не сердишься, что я тебя психом обозвал? — спросил Эдик. — Я по ходу сам… того. Тебе, наверное, рассказали.

Я молча кивнул. Он отвернулся к окну и надолго замолчал.

— Куда мы едем? — спросил он через некоторое время.

— Домой, конечно, куда же еще? — удивился я. — Разве Евгений Петрович тебе не сказал?

— Я даже не спросил, где мы теперь живем. Все там же?.. Вот и хорошо, хватит с меня перемен. — И он снова уставился в окно.

Немного оживился Эдик, только когда мы подъехали к дому. Даже то, что мне пришлось помочь ему выйти из машины, не испортило его настроения. Но он тут же снова нахмурился, увидев широкий пандус сбоку от лестницы. А войдя в вестибюль, удивленно покрутил головой:

— Здесь все выглядит по-другому.

— Некоторое время после аварии ты не мог ходить, твой отец позаботился, чтобы тебе было удобно, — объяснил я.

— Да, он мне рассказывал. Неудивительно, что я не могу это вспомнить, не очень-то и хотелось. Поможешь мне подняться по лестнице? — Я протянул ему руку, но Эдик помотал головой: — Просто иди сзади и подстрахуй меня, чтобы я не наебнулся.

Он начал подниматься по лестнице, держась за перила и опираясь на трость другой рукой, сначала неловко, но, пройдя несколько ступенек, приспособился и дело пошло на лад. Тело помнит простые движения лучше, чем разум. Нельзя разучиться плавать или ездить на велосипеде. С чувствами в этом смысле сложнее…

Закончив подъем, Эдик остановился, переводя дыхание, а потом уверенно направился по коридору к своей комнате. Неудивительно, учитывая, что он в этом доме прожил всю жизнь.

После моей вчерашней ревизии в комнате прибрали, вытерли пыль и как следует проветрили, и она уже не выглядела заброшенной и нежилой. Нужно будет поблагодарить Федора за внимание к деталям, ему будет приятно, хотя он и не подаст виду.

— Ну что, все в порядке? — спросил я у Эдика.

— Кровать другая. — Он присел на край, пощупал матрас. — А остальное вроде не изменилось… Врач сказал — не спешить и не пытаться вспомнить все сразу. Постепенно придет само. Или нет. Так и буду жить с дырой в памяти размером почти в два года. Вот же пиздец.

— Ты, наверное, устал, не хочешь прилечь, отдохнуть с дороги?

— Не, меня это еще в больничке достало, належался до полного охуения, — сказал Эдик, откинулся назад и лег на кровать, раскинув руки. — Знаешь, что я заметил? Ты каждый раз дергаешься, стоит мне выругаться. Как будто я скребу гвоздем по стеклу. Ты действительно такой занудный?

— Просто непривычно. Раньше ты не ругался, кроме совсем уж экстренных случаев.

— А еще раньше ругался, и не вижу причин фильтровать базар. Считай, я деградировал до уровня семнадцатилетки. И что ты будешь с этим делать? — Эдик посмотрел на меня с вызовом, а я едва не рассмеялся. Он меня не помнит, но это все еще тот самый Эдик, который любит провоцировать окружающих. И я прекрасно знал, как с этим справляться.

— Будешь вести себя как невоспитанный подросток, так же буду к тебе относиться. Тогда мне придется тебя наказать. Никаких развлечений, компьютерных игр допоздна и шоколадного печенья вечером в постели. Только учеба, здоровая пища и тренировки.

— Даже мой отец никогда… — с апломбом начал Эдик.

— Так я не он, — перебил я. — И у меня ну очень широкие полномочия. Хочешь проверить?

— Чуть позже, — холодно ответил Эдик. — Сейчас я слишком устал. Схожу, пожалуй, в душ.

— Ладно, — сказал я, подошел и задрал на нем футболку. Эдик машинально поднял руки и позволил ее снять, но когда я взялся за пояс его штанов, опомнился и возмутился:

— Эй, ты что делаешь?

— Да ладно, чего я там не видел? — ляпнул я.

И в ответ на вопросительный взгляд Эдика пояснил:

— Я ухаживал за тобой, пока ты был болен, и мы отлично ладили. Ты можешь не стесняться и просить моей помощи, если нужно.

— Теперь я уже почти здоров, со штанами как-нибудь справлюсь. Найди себе другое занятие.

— Могу набрать тебе ванну и помочь в нее забраться. Это я тоже делал и не один раз.

— Спасибо, обойдусь душем.

Отвоевав свое право не снимать при мне