После падения - Л.А. Уитт

- Тот факт, что ты был готов подождать. Это была не игра, не тест или что-то в этом роде. Я... последнее, что я ожидал услышать от тебя, это то, что для тебя в порядке вещей, подождать, пока мне снимут гипс, и после твоих слов я понял, что могу тебе доверять.

- Я бы никогда не причинил тебе вреда. - Его губы изогнулись, и он провел кончиком пальца по гипсу на моей руке. - Э-э, во всяком случае, не намеренно.

Я рассмеялся.

- Я знаю, что ты имел в виду.

Он усмехнулся.

- Что ж, я надеюсь, это не было разочарованием.

- Нет, нет. Вовсе нет.

Он поцеловал меня под подбородком.

- Только ты не кончил.

Я вздрогнул.

- Хм, нет. Но ты можешь... О Боже... - Моя спина почти оторвалась от кровати, когда его губы начали опускаться, медленно спускаясь по шее и груди, одним мягким, продолжительным поцелуем за другим.

Я затаил дыхание, когда он продолжил движение по прессу к моему болезненно твердому члену. У него не было того утонченного мастерства, как у человека, который много раз делал минет, не было фирменных трюков руками или языком, но его стремление доставить удовольствие и возбудить меня с лихвой компенсировало это, и в этом не было недостатка. Боже, ни в чем. Он был идеальным любовником, с этим стремлением доставлять удовольствие, как будто это было какое-то божественное подношение.

Несколько раз я чуть не кончил, но заставлял себя сдерживаться, потому что не хотел, чтобы это заканчивалось. Но я так же хотел, чтобы он снова кончил. Я хотел, чтобы он снова был во мне. Я хотел, чтобы на этот раз я мог чувствовать его дыхание на своей шее и слышать, как он разваливается на части, пока я теряю рассудок. Я хотел, чтобы он знал, каково это - трахаться до тех пор, пока не заболит каждая мышца, и останавливаться было нельзя, пока мы не достигнем разрядки.

- О-остановись... прекрати...

Он приподнялся.

- Я что-то натворил?

- Трахни меня, - сказал я, тяжело дыша. - Я хочу, чтобы ты трахнул меня снова.

Райан пододвинулся ко мне вплотную и коснулся губами моих губ.

- Я собирался заставить тебя кончить.

- Да, ты собирался. - Я задрожал под ним. - Но я хочу... нет ничего на свете лучше, чем кончить, когда меня трахают.

- Ну, если ты так ставишь вопрос...

Мы снова поменяли позу. Я лег на бок, подложив подушку, чтобы гипс не давил на другую ногу, и после того, как он воспользовался моментом, чтобы надеть другой презерватив, я едва мог дышать, когда он расположился позади меня.

Он снова направил свой член в меня. Черт возьми, я был так возбужден, что одного этого движения было достаточно, чтобы у меня заслезились глаза. Он тихо застонал, прижимаясь губами к моей шее, а его бедра задвигались быстрее.

Его неопытность проявлялась не так сильно, как он, должно быть, думал; он двигался настолько легко, насколько позволяла эта поза, входя и выходя в ритме, который был в равной степени медленным и отчаянным.

Я закрыл глаза, беззвучно произнося ругательства, и, наконец, смог произнести:

- Б-быстрее.

- Еще нет, - прошептал он. - На этот раз я хочу, чтобы это продолжалось долго. - Он сделал долгий, глубокий вдох, давая мне столько, сколько мог, под таким углом. - Раньше у меня почти не было возможности почувствовать тебя.

О мой Бог. Ты можешь чувствовать меня так долго, сколько захочешь.

Я положил свою руку поверх его, лежащей на моем бедре, и он раздвинул пальцы, чтобы я мог переплести их своими, пока наши тела двигались вместе. Это не было безумной погоней за оргазмом. Я не мог уловить ритм или определить движение. Толчки? Не совсем. Это было не медленно и нежно, не жестко и не быстро, а где-то посередине, в идеальном ритме, когда теплое дыхание овевало мне шею. Оргазм был неизбежен, но он не торопился подарить его мне, как и я не спешил поддаваться ему. Я балансировал на грани, а он - во мне, и я не мог вспомнить… черт, я не мог вспомнить ничего, что не происходило бы прямо сейчас в этой комнате, в этой постели.

Я прикусил губу и вздрогнул, все мое тело покалывало, когда его член скользнул по простате под самым идеальным углом, и внезапно мне так сильно захотелось кончить, что я чуть не сошел с ума, но то, как он трахал меня, было так хорошо, и то, как он целовал и дышал мне в шею, заставляя каждый дюйм тела покрыться гусиной кожей. Я хотел кончить, но и не хотел, чтобы это заканчивалось.

Что-то изменилось. Я не мог сказать, ускорился ли он, стал ли трахать меня жестче, вошел ли глубже, или же мои переполненные чувства, наконец, исчерпали себя и я больше не мог сдерживать накал страстей. Я крепче сжал его руку. Я не хотел отпускать его, чтобы погрузиться в эту неизбежную горячку, и не мог пошевелиться, чтобы прижаться к нему и заставить его довести меня до предела - я мог только лежать, уткнувшись лицом в подушку, и почти рыдать от мощных ощущений, пронзающих меня насквозь. Я был пассивен, я был беспомощен, и единственное, что мне оставалось, это сдаться, и когда я это сделал, весь мир вокруг меня разлетелся вдребезги.

Пальцы Райана сжались между моими, почти болезненно впиваясь в бедро над гипсом, когда он уткнулся лицом мне в шею, и теперь он двигался, загоняя свой член глубоко внутрь. А потом он полностью вошел, прижимая мое тело к своему и надавливая, растирая, пытаясь проникнуть еще глубже, содрогаясь и ругаясь прямо у меня над ухом. Он резко выдохнул, напрягся, а затем расслабился, прижавшись лбом к моему плечу.

- О... Боже мой.

Я потянулся назад, чтобы погладить его по волосам.

- В точности мои чувства.

Он почти беззвучно рассмеялся и поцеловал меня в шею. Затем он положил руку на бедро и медленно отстранился, и мы оба ахнули в тот момент, когда физически разъединились. Мгновение никто из нас не шевелился. Я не был уверен, что кто-то из нас вообще дышал. Мое тело все еще покалывало, и одному Богу известно, насколько он, должно быть, был ошеломлен, если это был всего лишь второй раз в его жизни, когда