После падения - Л.А. Уитт

снова, отстранил меня от своей шеи и стал искать мой рот. Он поцеловал меня и сильнее прижался своими бедрами к моим.

Пока я пытался найти слова, чтобы сказать ему, что нам нужно снять что-нибудь из одежды, он прервал поцелуй и приподнялся надо мной, и я, затаив дыхание, смотрел, как он снимает свою футболку.

Господи, черт возьми, он был в хорошей форме. Он не принадлежал к тем спортсменам, чьи сухожилия и мышечные волокна были видны из космоса, но его бицепсы и предплечья были заметно рельефнее, особенно в тех местах, где линии и изгибы татуировки подчеркивали контур его мышц. Его пресс был гладким, плоским и просто умолял, чтобы к нему прикоснулись.

Я провел рукой по центру его пресса, к тонкой поросли темных волос на груди.

- Тебе должно быть запрещено носить рубашку. Просто чтобы ты знал.

Он тихо рассмеялся, его щеки покраснели. Я понятия не имел, как такой великолепный мужчина может быть таким застенчивым, но он носил эту застенчивость так же хорошо, как чернила и эти выцветшие джинсы, которые нужно было снять прямо сейчас.

Очевидно, мы были на одной волне, потому что, когда он наклонился, чтобы снова поцеловать меня, он начал расстегивать молнию на моих шортах.

Гипс исключал всякую возможность снять с меня шорты и боксеры, или любую другую одежду, если уж на то пошло, изящно или даже отдаленно сексуально, но Райан, казалось, не возражал. Мы вдвоем сняли с него и с меня оставшуюся одежду, и, Боже мой, он был так же великолепен под теперь отсутствующим поясом, как и над ним. Мощные ноги, узкие бедра и очень твердый член - именно такой, какой мне нравился: длинный, толстый, но не достигающий ужасающих пропорций порнозвезды.

Когда между нами больше не было ничего, он опустился на меня сверху, и мы оба вздрогнули, когда его член снова прижался к моему. Он опустился до конца, его тело прижалось к моему, пресс и грудь соприкасались, и я обхватил его руками, наплевав на неудобную тяжесть гипса на правой руке.

- Руки еще не устали? – спросил я.

- Нет. Я мог бы заниматься этим всю ночь.

- Хорошо.

Он легко поцеловал меня, затем начал спускаться вниз по шее. С моих губ сорвались беззвучные проклятия, когда он медленно спустился по шее к ключице. Его губы на моей груди были мягкими. Он добрался до соска, и его глаза встретились с моими, когда он нежно прикусил его. Я застонал и уронил голову обратно на подушку, выгибая спину над кроватью, чтобы прижаться к нему всем телом, и он просунул руки мне под спину. Он опустился ниже, не торопясь и дразня мне пресс легкими поцелуями. Я почти мог представить себе этот чувственный, талантливый рот на своем члене, и уже отчаялся отплатить ему тем же еще до того, как он опустился на меня.

Он продолжил движение к бедру, а затем дальше, и я чуть не взлетел с кровати, когда его губы заскользили по члену. Я впился зубами в нижнюю губу и вцепился в его волосы. Его губы и язык сведут меня с ума, я просто знал это, и если бы мог пошевелиться, я бы толкнулся вверх и трахнул его в этот удивительный рот.

Я хотел его. Черт возьми, я хотел его. Я хотел знать, сколько силы было в этом великолепном, подтянутом теле, и я хотел, чтобы он трахал меня, пока мы оба не кончим.

Но рядом с этим желанием было что-то еще. Что-то, чего я никогда не испытывал в такой момент. Это было похоже на приступ паники, который еще не совсем прорвался наружу. Чувство, что еще ничего не произошло, но произойдет, я был уверен в этом. У меня не было причин не доверять Райану, и я бы не оказался в его спальне, если бы это было так. И все же в моем сознании промелькнуло видение того, как я прижат к земле, обездвижен, неспособен эффективно сопротивляться. Как меня трахали по чьей-то прихоти. Что, если он будет слишком груб и сделает мне больно? Что, если я захочу остановиться?

Затем меня охватила паника: я не мог пошевелиться. Не быстро и не далеко, как бы сильно я этого ни хотел и как бы сильно мне ни нужно было уйти.

Райан поднял голову.

- Что-то не так?

Он все понял, потому что был настроен на меня. На мои ответы. Я мог доверять ему, да? О чем я так беспокоился? Это было нелепо. Он отступал при первых признаках беспокойства, как и сейчас.

Но мое сердце не успокаивалось.

- Что? - Райан подался ближе и коснулся моего лица, нахмурив брови. - Ты в порядке?

Я сделал несколько глубоких вдохов, желая, чтобы сердцебиение успокоилось. Это было глупо. Что со мной такое? Я попытался пошевелиться, как будто мог незаметно стряхнуть с себя часть этой нервной энергии, но толстая глыба тяжелого веса, сковавшая мне ногу, не позволила этого сделать, и это напомнило, почему я был так взвинчен с самого начала.

Райан отодвинулся в сторону, ложась рядом со мной, чтобы больше не быть сверху.

- Натан?

- Послушай, я... - Я прикусил губу, смущение и досада боролись за доминирование. Я вздохнул и провел рукой по волосам, сердце упало, настроение быстро испортилось.

- Что не так? - Его рука легла мне на плечо, ободряющее прикосновение той же самой руки, которая минуту назад дразнила меня.

Я не мог встретиться с ним взглядом.

- Это глупо.

Он нежно сжал мою руку.

- Доверься мне.

- Я вроде как... помешан на контроле, наверное. Единственный раз, когда я попробовал надеть наручники или что-то подобное, я испугался, и не потому, что я не доверял парню, с которым был. Мне просто не нравится быть взаперти. В любой момент мне нужно знать, что я могу сам выпутаться из ситуации. - Я постучал кончиком ногтя по гипсу. - А с этой штукой? Я с трудом встаю со стула без посторонней помощи. В каком-то смысле это как наручники, которые я не могу снять. - Я вздохнул. - И это заставляет чувствовать, что я не смог бы остановить происходящее, даже если бы захотел.

Райан взял меня за руку.

- Нам не обязательно продолжать, если тебе неудобно.

Я выдохнул, испытывая в равной степени смущение и облегчение.

- Прости.

- Не стоит. - Он наклонился и натянул на нас