Семь. Гордыня - Антонио Морале

Какая-то тоска. Да, сама по себе Марина Анатольевна была женщиной знойной, яркой, и всё ещё в самом соку. Тридцать пять лет — это как раз тот возраст, когда хочется в жизни чего-то нового. Но последнее время этого нового в её жизни явно не доставало, вот она и срывалась на подчинённых.

Вот тут я и призадумался. Может, я прошляпил какие-то знаки, и именно за это чуть было не вылетел с работы? Не зря же она так остервенело придиралась ко мне. Да уж. Но мой поезд ушёл, да и я не собирался возвращать и спрашивать: «А не намекали ли вы, Марина Анатольевна, на неуставные отношения?» Уволить она меня не сможет, при всём своём желании — рангом не вышла, но спалить легенду сможет на раз. Этого мне пока не нужно, я всё ещё осматриваюсь и вникаю в работу и внутреннюю кухню заводика «Титан».

А! И ещё одна то ли городская легенда, то ли местный миф — на заводе есть закрытый, законсервированный подземный цех, в котором раньше делали броню и оружие. По слухам, там всё ещё есть если не пару БТР, то ящики с оружием, документация к разработкам и законсервированные военные линии производства. Насчёт линий я, конечно, сомневаюсь, но насчёт бункера или подземного цеха нужно будет поспрашивать у отца или директора поподробнее. Это интересно…

Сегодня я вернулся домой пораньше, отложил катание по скоростной автостраде на потом, всё равно на арендованной машине ощущения не те, перенёс беседу с Виктором Андреевичем на понедельник, перекусил, принял душ и вытянулся на кровати. К концу этой недели я устал как собака, а ведь ещё нужно один день оттарабанить. Не сказал бы, что работа на складе слишком сложная, но помимо прочего, мне приходилось делать «домашнюю работу»: изучать документацию, заполнять отчёты и контролировать ушлого директора, которому я не доверял. Спать я ложился последние четыре дня не раньше двух часов ночи. И сегодня решил сделать себе маленькую поблажку. Сегодня я забью на всё и лягу как нормальный, белый человек.

Мои наивные мечты и планы разбились вдребезги о бесцеремонно распахнувшуюся дверь и возникшего на пороге моей комнаты старшего братца Ваньку, близнеца Лизки.

— Привет, братишка! — белокурый красавчик ослепительно улыбнулся во все тридцать два зуба и по-хозяйски шагнул в мои апартаменты.

Да что это за проходной двор?! Нужно, наверное, засов или замок врезать в двери. То отец, то Лизка, теперь вот Ванька. Стучаться их, видимо, не учили.

Иван прошёлся по комнате, присматриваясь и оценивая обстановку, словно был здесь впервые, подошёл к пустому креслу и сел напротив меня, по-хозяйски закинув ногу на ногу.

— Как дела? Чем занимаешься? Что новенького? — выпалил он одним текстом.

— Да так… — поморщился я, глядя в потолок. — Весь в делах. Некогда даже с родным братом выпить бокальчик пива и поговорить по душам.

— Вот! И я об этом! — обрадовался Ванька моим словам, будто малое дитя. — То тебе некогда, то мне. Пора разорвать этот порочный круг. Собирайся!

— Куда? — с опаской поинтересовался я.

— Да какая разница, куда? Главное — с кем! Давай, давай, братишка! Нечего откладывать на завтра то, что можно прогулять сегодня. Так можно всю жизнь проспать. Я покажу тебе, как нужно отдыхать.

Иван подскочил с кресла, подошёл к моему огромному шкафу, открыл дверки и принялся без стеснения рыться в моих вещах. Через несколько секунд на кровать упали синие джинсы, футболка и черный пиджак.

— Одевайся, красавица, — хмыкнул братишка и выжидающе уставился на меня.

— О! Куда это вы на ночь глядя собрались? — в распахнутые настежь двери заглянула Лизка, наморщив свой любопытный носик и переводя подозрительный взгляд с меня на Ваньку и обратно.

— Прогуляться по злачным местам, — довольно хмыкнул братишка.

— Эх, молодёжь! — притворно вздохнула Лиза. — Мне бы ваши годы и статус незамужней девушки, я бы — ух! Не влезайте в неприятности, девочки! И смотри у меня, Вань, не испорти младшенького, — сестрёнка подмигнула мне, пожелала спокойной ночи и упорхнула, оставив после себя лёгкий аромат земляники.

Я сполз с кровати, поворчал для приличия, напялил одежду и двинулся следом за братом в подземный гараж. Для поездки по ночному городу Ваня выбрал дорогой золотой внедорожник — солидный, пафосный, безвкусный и непрактичный. Скорее всего, полировать его после дождя тот ещё головняк, а зеркальное покрытие, наверняка, неплохо слепит других водителей отражённым светом фар, заставляя ругаться и плеваться в сторону владельца этого безвкусного куска говна. Я тяжело вздохнул, принимая неизбежное, забрался на пассажирское сидение и откинул голову на кожаный подголовник, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Чувствую, это ненадолго…

В новенький пафосный и дорогой клуб «Dollhouse» мы добрались за пятнадцать минут. Шумный, людный, яркий, популярный, с толпой ожидающих на улице и желающих попасть внутрь людей. Миновали очередь, молча прошли мимо двух здоровых хмурых охранников и сразу двинули по ступеням наверх. Там людей было поменьше, а кислорода побольше.

Большая вип-комната на втором этаже с видом на танцплощадку и личным официантом была целиком в нашем распоряжении на всю ночь. Мы немного выпили, закусили, снова выпили, поболтали об успехах Ваньки на спортивном поприще, обсудили его фанаток и парочку последних побед среди дам высшего общества. Историю про принцессу и её мамку я слышал из новостей, но несколько подробностей из уст непосредственного участника выслушал с неподдельным интересом.

Не всё так однозначно было в той истории. Дочка с мамой сами раскрутили парня то ли на спор, то ли от скуки, и, как понял Ваня, это у них не впервые. А потом, когда репортёры спалили их на горячем, мама с дочуркой изобразили из себя невинных жертв. Отцу тогда пришлось неслабо попотеть, улаживая скандал и с князем, и с независимыми бульварными газетёнками. А ведь это могла быть самая банальная подстава. Да уж, думать — не самая сильная сторона моего братишки, Лиза была права.

Чем-то Ванька напоминал мне младшего братишку, а не старшего. Наивный, немного глуповатый, думающий только о спорте и девочках, и какой-то безобидный. Беззубый, что ли. На свою близняшку Лизу наш братик был совсем не похож.

Иван опрокинул в себя сразу несколько шотов абсента подряд, поднялся с дивана, подошёл к панорамному окну, облокотившись на него лбом, и на несколько минут залюбовался видом на танцпол, высматривая кого-то внизу.

— Ну как тебе? — оживлённо поинтересовался он. — Нравится клубная жизнь?

— Да так, — честно признался я. — Скучно.

— Сейчас будет веселее, — кивнул мне слегка окосевший от выпивки братишка. — Слышь… Как тебя там?