Семь. Гордыня - Антонио Морале

— Да, иди.

— До завтра, Алексей Михайлович.

Директор моего заводика вышел из машины, поклонился мне на прощание и бодрым шагом, пока я не придумал что-то ещё, последовал к своему авто. Надеюсь, он завтра не спалит своим поведением моё инкогнито, хотя, на дурака он не похож. Но мне всё равно придётся просить отца выделить людей, которые смогут проконтролировать всё то, что я наобещал этому говнюку, проследить за возвращением наворованных денег, и образумить бывшую жену и тещу Семёнова. Да уж… Дел невпроворот. И нахрена я на это подписался? Ладно, разберусь. Всегда разбирался.

Больше всего во всём этом меня смущала необходимость идти с такими вопросами к папке. Нужно обзаводиться своими людьми, сотрудниками, исполнителями, помощниками. Только где их взять? Ни друзей, ни товарищей за свою короткую жизнь я нажить так и не смог. Хреново, конечно. А всему виной — мой скверный, противный, бунтарский характер и неспособность доверять людям, наверное. После того как от тебя отказывается и предаёт собственная семья, сложно верить людям. Ладно, прорвёмся…

Я завёл двигатель, сделал круг по опустевшей парковке и направил авто в сторону скоростной автострады. Прокачусь с ветерком и спать. Завтра рано вставать на первую в моей жизни настоящую работу.

Первая рабочая неделя пролетела незаметно. Десятичасовой рабочий день, с понедельника по субботу — всё как у всех. Почти как в военной Академии: подъём в шесть утра, зарядка, душ, завтрак и на полигон, вернее, на завод. Десять часов облагораживающего труда, и я снова свободный человек. Вроде, не сложно.

Первый день я честно пытался добраться на работу на общественном транспорте, но плюнул на это неблагодарное дело, давку в тесном метро и вечно недовольные, хмурые лица людей, взял дешёвую малолитражку в аренду и стал ездить на ней. Так проще. Светить арендованную тачку всё же не стоило, не по средствам она простому работнику склада, но если меня и увидят на ней случайно раз или два, в этом проблемы не будет.

Директор справился на отлично, пару раз встретил меня на проходной и один раз приходил к нам на склад, но даже не подал виду, что мы знакомы — скользнул равнодушным безразличным взглядом по моему лицу и поспешно отвернулся в сторону. Жизнь потекла своим чередом. В восемь на смену, с часу до двух обед в заводской столовой, в шесть конец рабочего дня. Кормили в столовке, на удивление, неплохо. И даже иногда вкусно.

На складе работка тоже была не особо пыльной. Разгрузить машину, загрузить, принять товар, отпустить, сделать инвентаризацию, принять продукцию из цеха. Под продукцией я подразумеваю микроволновки всевозможных цветов и размеров — именно производством этой чудо-техники занимался наш цех, на складе которого я трудился.

Кладовщик Николай Сергеевич, мой непосредственный начальник, длинный, худой и нескладный парень лет тридцати, постоянно торчал за компьютером или расхаживал по своим угодьям с планшетом, что-то подсчитывая и подбивая в нём, что-то отмечал, пикал сканером и периодически ругался. К нам приезжали машины, привозили комплектующие и материал, забирали товар, возвращали брак и некондицию, привозили паллеты, упаковки и прочую дребедень. Не сказал бы, что это было весело, но работа есть работа.

Иногда, когда на складе нечего делать, я бродил по заводу, знакомился с людьми, поглядывал за тем, как тут всё устроено, слушал и наблюдал. Огромное, бесконечное ангарное помещение разбито на несколько цехов или отделов, и каждый цех занимался производством и сборкой определённого вида продукции.

Станки не менялись десятилетиями, конвейерные ленты часто были разлохмачены и сильно потёрты, компьютеры на рабочих местах как минимум мои ровесники, а то и старше. Сами люди часто филонили и просто пили чай, курили или болтали прямо на рабочих местах. Очень часто обсуждали воровитого директора, растаскивающего всё, что плохо лежало, задерживающего месяцами зарплату и урезавшего премии по малейшему поводу. Ругали начальников цехов, за их жадность, тупость и непрофессионализм, и совсем не ругались на начальницу цеха микроволновок. Немного ворчали, но открыто никто ничего не предъявлял ей. Все знали — Анатольевна горой за своих подчинённых, грудью на амбразуры, жопой на… не важно. Марина Анатольевна Зорькина…

Маринку любили, из всех начальников она была самая правильная, справедливая, честная, хоть строгая и жёсткая. Только в её цеху работники получали премии, полностью оплачиваемые больничные и тринадцатые зарплаты. Только в её цеху были самые маленькие задержки по зарплате, хотя завод, вроде как, единый организм и всё у всех должно быть одинаково. И только она одна из десятка начальников цехов была на ножах с директором.

Каждый раз, когда Семёнов вызывал Зорькину «на ковёр» в свой кабинет, из-за закрытых дверей доносилась нецензурная брань, крики и громкая ругань, в основном женским голосом, нарушающие все приличия и законы субординации. Каждый раз, когда Марина Анатольевна шла в кабинет Виктора Андреевича, люди жадно ждали очередное шоу, а потом обсуждали и смаковали детали происшествия в столовке во время обеда.

А вот после «крестового» похода Марины Анатольевны к директору, сотрудники старались не попадаться ей на глаза, пока начальница не отходила от эмоционального сражения и не переставала рычать на своих подчинённых. За глаза рабочие ворчали про банальный бабский недотрах. Ходил слух о муже Зорькиной, слишком творческой и увлечённой натуре, которая порой просто забывала о супружеском долге на долгие месяцы, увлекаясь своим творчеством или молоденькими фанатками. Откуда такие сведения у простых рабочих — непонятно.

Подводя итог, единственный обнаруженным мною плюс во всей этой богадельне — это чистота. Оборудование и стеллажи без пылинки, ржавчины и грязи, конвейеры хоть и старенькие, но смазанные, подкрашенные и чистенькие. Ну и кормёжка в столовке. Значит, всё же два плюса.

Если не ошибаюсь, по бумагам здесь работало почти тысяча человек. Это не так уж и мало. Только ежемесячный зарплатный фонд складывался в очень приличную для меня кругленькую сумму, но отец об этом позаботился, как ни странно. Перевёл на мой счёт зарплату рабочих в трёхмесячном эквиваленте, предстоящие налоги и обязательные коммунальные платежи на те же три месяца, и умыл руки, дав понять, на этом его обязательства передо мной полностью исчерпаны. Ладно, разберёмся. Три месяца в запасе у меня есть, да и какие-то поступления от отгрузок продукции предвидятся. Жить можно.

Пару раз в день к нам на склад наведывалась Марина Анатольевна. Осматривала всё придирчивым взглядом, беседовала с кладовщиком, давала ему какие-то указания и уходила. Одним прекрасным днём, пересеклась со мной. Будь она неладна!

— Ты новенький? —