Семь. Гордыня - Антонио Морале

что-то достал и пошёл дальше. Остановился у картины, поправил её и снова что-то снял с рамки, сунув в карман брюк. Подошёл вплотную к хозяину кабинета, внимательно посмотрел на него и коротко приказал:

— Отодвинься.

Мамонтов послушно убрал руки со стола и сдвинул коленки вбок. Молодой человек прошёлся рукой под столешницей, что-то поскрёб там пальцем, выудил тонкую самоклеящуюся полоску под цвет мебели с небольшим, едва заметным бугорком, и демонстративно кинул её на стол.

— И давно ты прослушиваешь меня? — нахмурившись, поинтересовался отец Катерины.

— Давно. Как только твоя дочь пришла работать в военную академию и принялась строить мне глазки. У нас этих штук в учебке очень много, мы как-то сдавали тест по прослушке, незаметному внедрению и обнаружению. А эти штучки такие маленькие — постоянно теряются, постоянно куда-то пропадают…

— Я ведь могу засудить тебя и твоего отца за это. У меня ещё остались связи на верхах.

— Нет у тебя никаких связей, Антон Палыч, — вздохнул Алексей. — Да если бы и были, мне на это глубоко насрать.

— И что теперь?

— Ничего. Ты умрёшь, как и твоя дочь. Вы больше мне не нужны.

Бесшумный выстрел в висок разнёс Мамонтову половину затылка, забрызгав противоположную стену грязно-серой массой. Алекс бережно подхватил голову мужчины, уложил на стол, вложил пистолет в мёртвую руку, и отошёл в центр кабинета. Ещё раз задумчиво огляделся, развернулся и вышел. Дело сделано.

— Алекс, — в коридоре стояла побледневшая Катя.

— Да, Кать?

— Ты меня использовал?

— Серьёзно? — хмыкнул парень. — Ты использовала меня, Кать, я тебя.

— Ты… Я… Я не знаю, почему я такая. Прости. Мне было хорошо с тобой, но… Но я не знаю. Нужно было остановиться, сказать «стоп», просто наслаждаться жизнью и тобой… Но я просто дура.

— Это всё воспитание. Нашу психику формируют родители, не мне тебе рассказывать, — тяжело вздохнул Алекс. — Ты недополучила любовь своего отца и ищешь эту любовь в объятиях других мужчин. Ты искала его одобрения, похвалы, а он просто пользовался тобой, как хотел. Твой отец никогда тебя не любил, Кать. Но у меня есть для тебя две новости. Первая — он больше никогда не будет тобой командовать, избивать тебя и заставлять делать то, что тебе противно…

Глава 8

Первым делом, когда вернулся домой, я занялся оружием. Тем самым, трофейным, привезённым из нашей с Лизой поездки на несостоявшуюся конференцию.

Лизка, бесцеремонно ворвавшись в мою комнату без стука, хмыкнула и, увидев разложенный на столе пистолет, задумчиво проворчала:

— Зачем, если можно спуститься в оружейную и выбрать там любой из огромного отцовского арсенала? — затем так же стремительно развернулась и молча убежала, не дав мне ответить.

Наверное, поэтому. Хочу иметь что-то своё, о чём не нужно отчитываться ни перед кем. Разобрал, почистил, собрал и провёл маленькую инвентаризацию. Пистолет, полная обойма, плюс два запасных магазина на двадцать патронов. Не густо, но мне же не воевать с ним. Так, суну в кобуру, и пусть себе висит. Так что — нормально.

Сестрёнка вернулась минут через десять.

— Мальчишки не взрослеют, — вздохнула Лиза, покачав головой. — Всё игрушки и игрушки. Держи. Для моего любимого братишки и защитника ничего не жалко!

Она протянула мне чёрную плечевую кобуру из мягкой кожи, о которой я как раз мечтал, и замерла рядом, наслаждаясь произведённым эффектом. Неожиданно как-то. Мне никто не дарил подарки уже… Да я вообще не припомню, чтобы мне что-то дарили, тем более, без задней мысли, безвозмездно.

— Спасибо! — искренне и немного удивлённо поблагодарил я Лизку и тут же напялил подарок, подтянув ремешки и отрегулировав размер под себя. Сунул пистолет в кобуру и довольно, словно выиграл миллион в лотерею, растянул глупую улыбку на своём лице. — Чего приходила-то?

— А! Точно. Держи.

Она аккуратно поставила на мой стол сумочку, размером чуть больше женского кошелька, раскрыла и подвинула в мою сторону. А я задумчиво уставился на пять разноцветных шприцов, лежащих на бордовом бархате в специальных углублениях: два регена, два ускорителя и один с чёрной каймой.

— Э-э-э. Это подарок? За спасение твоей драгоценной тушки? — недоумённо похлопал я глазками, переводя их с сестры на содержимое маленького кейса.

— Можно и так сказать. Держи их под рукой. Из-за этой непонятной движухи вокруг меня отец сам не свой, приказал усилить охрану поместья и поднял всех своих ищеек, — пояснила Лиза. — Если вдруг и тебя достанут, используй по назначению.

— Так всё серьёзно?

— Пока не знаю, — пожала сестрёнка плечами. — Но отец разберётся. Всегда разбирался.

— А раз пошла такая пьянка… — я задумчиво почесал затылок. — Дашь мне ещё парочку своих разработок?

— Что именно интересует? — хитро прищурилась сестрёнка.

— Сыворотка правды и та гадость, снимающая моральные барьеры.

— Можно, — на секунду задумавшись, легко согласилась Лиза и принялась рыться в сумочке. — Держи.

Сестрёнка держала в протянутой руке два тонких цветных тюбика с колпачками, похожие на самые обычные толстые фломастеры или освежители дыхания.

— Голубой — это сыворотка правды. Действует около часа. Желательно распылить в лицо, но всех, кто рядом, вдохнёт воздух — тоже заденет. Ненадолго, так что эффект будет слабым. Серый — снимает моральные тормоза. Эта штука очень убойная, действует даже малое количество, даже на открытом воздухе, даже пару капель. Так что смотри, осторожнее с ней.

— Спасибо! — растерянный щедростью сестры, пробормотал я и спрятал флаконы в ту же сумочку со шприцами.

Неплохо я прибарахлился, ещё сам не знаю, правда, зачем и что мне с ними делать, но, как говорится, запас карман не тянет.

— Ладно, пойду я. У меня сегодня романтический ужин с мужем, — Лиза взглянула на часы, и устало вздохнула. — Пока, братик.

Она потрепала мою шевелюру, махнула рукой на прощание, развернулась и пошла в сторону выхода, оставив меня наедине с моими мыслями, а я снова принялся играть со своей новой игрушкой. А ничего так пукалка, хорошо в руке лежит, ощущается вес, мощь. Ладно, с оружием разобрались, пора заняться делами. Вернее, одним делом…

Я спустился в отцовский гараж, выбрал машинку попроще, проложил маршрут в навигаторе и тронул авто в сторону своего заводика. Что мне с ним делать, как управлять, и надо ли мне такое счастье — ума не приложу. Но раз дали… Отказаться я всегда успею, но прежде, мне и самому интересно, смогу я что-то с ним сделать или нет…

К проходной завода я подъехал как раз к концу рабочего дня, остановился на парковке, заглушил двигатель и уставился