Лесная кукла - Анна Васильевна Дубчак

потому, что была в него влюблена и боялась показаться ему глупой, недалекой или просто любопытной скучающей особой?

В ответ на ее послание – фотокопию протокола операции – он ответил: «Благодарю. Это круто».

Прошло некоторое время, они с Наташей катались по Москве и все никак не могли определиться, что делать: позвонить ли Журавлеву или взять, да и нагрянуть к нему в Следственный комитет, где он работал. Но он, возможно, все еще допрашивал Занозина, и они могли ему помешать. С другой стороны, они же помогли ему с алиби! Проделали работу.

– Послушай, позвони ему и пригласи пообедать где-нибудь неподалеку от его работы. Вот увидишь, он сразу придет. Они, следователи, всегда голодные, ты же сама знаешь.

И это сработало. Журавлев моментально взял трубку и согласился встретиться с Женей в кафе.

– Уф… Придет. Минут через пятнадцать. Допишет что-то там… Наташа, ну почему я так волнуюсь, я вот прямо чувствую, как у меня лицо пылает. Знаешь, лучше было бы, если бы я не была в него влюблена, так было бы проще, как с Валерой. Мы просто были бы друзья, и все.

– Так и оставайтесь друзьями, – лукаво улыбнулась Наташа. – Мало ли кто на тебя западет, не со всеми же флиртовать или заводить роман. Знаешь, я провокаторша еще та. Ты меня не слушай. Я человек слишком свободолюбивый, и считаю, что человек должен испытать в жизни много разных чувств. Влюбленность – не самое плохое. Влюбленность придает женщине силы, она начинает порхать, и если со стороны она и выглядит как полная дура или сумасшедшая, то ей самой это невдомек. Ей хорошо. Она счастлива. Появляется какая-то легкость, влюбленная женщина словно парит над всеми своими проблемами, а жизнь начинает играть теплыми красками счастья… И даже в пасмурный день жизнь кажется наполненной солнцем. Вот у меня так. А у тебя? Что ты сейчас испытываешь к Паше?

– Мне нравится, когда он рядом. До мурашек. Ты права, мне и самой кажется, что со стороны я выгляжу смешно. Но перед тобой мне не стыдно. Ты же понимаешь меня. И что самое ужасное, я так и не определилась, что же я от него хочу. Просто быть рядом, наверное. Но он-то поймет это по-своему, ему захочется большего. Но я замужем и не думаю, что смогу перейти грань. Понимаешь меня?

– Говорю же – не слушай меня. Я спровоцирую тебя на роман, а вдруг ты потом бросишь Бориса? Разрушится семья, и я останусь виноватой.

– Вот скажи, почему, даже когда я просто произношу его имя или фамилию, у меня сердце колотится? А когда вижу его…

Но она не успела договорить, в кафе вошел Журавлев. Увидев девушек, он помахал им рукой и двинулся к столику.

Женя зарделась. Онемела.

Наташа решила ей помочь:

– Давайте уже поскорее что-нибудь выберем! Умираю с голода!

– Давайте, – сказала Женя, придвигая к себе меню и при этом не сводя глаз с Павла. – Мне все равно, Ната, закажи на свой вкус.

– Ну, тогда всем куриного супчика!

– Как дела? Как Занозин? – спросила первое, что пришло в голову, Женя. Хотя могла бы сказать: «Привет, Журавлев, как же я рада тебя видеть!»

– Протокол – это, конечно, хорошо, но все равно надо еще раз проверить его алиби. Он сказал мне то же самое, что был на операции. И что машину его попросила свояченица, Каштанова. Вот такие дела.

– Да? А как же фотография с камер?

– Был солнечный день, на водителе была кепка с козырьком, закрывающая пол-лица, на фото просматриваются усы и небольшая бородка, как у Занозина. Но вдруг там кто-то другой…

– Хочешь сказать, что камера ошиблась и на водительском месте был кто-то другой с усами и бородкой?

– Ну, если алиби его подтвердится окончательно, то да, значит, за рулем был не он. Кто-то по просьбе Лидии Каштановой сел за руль машины Занозина и повез ее в лес. Но кто?

– А сама Каштанова сидела рядом?

– Нет, ее там не было. Возможно, она предпочла ехать на заднем сиденье. Так делают многие для безопасности. И если рассмотреть повнимательнее, то действительно позади водителя кто-то сидел.

– Но тогда можно предположить, что Каштанова попросила у родственника машину, чтобы отправиться на природу вместе с кем-то еще. Возможно, это был мужчина, внешне похожий на Занозина. Во всяком случае, у него были усы и борода, он был худощав, как Занозин.

– А силуэт человека за водительским местом… Он какого цвета? Там не видно, может, светлое платье в горох… – спросила Наташа без особой надежды.

Подошла официантка, сделали заказ. Куриный суп, баранина, чай.

– Нет, ничего подобного там нет. Человек на заднем сиденье был одет в темное. И если предположить, что это была Каштанова, то получается, что после того, как ее убили, ее и переодели в белое платье.

– Но тогда кто же этот мужчина? И зачем ему было ее убивать? – Женя почувствовала, как забрела в тупик.

И что теперь делать? Куда идти, с кем разговаривать? Как понять, кому понадобилось убивать Лидию Каштанову? И как так получилось, что она оказалась в одном лесу с Агневским? Может, он вообще ни при чем и его заманили в лес нарочно для того, чтобы повесить на него убийство, а само убийство связано с личной жизнью Каштановой. Вариантов много.

– Мы вызвали на допрос близкую подругу Каштановой, побеседуем с ней. Быть может, она знает кого-то из ее знакомых, кто был бы похож на Занозина.

– А Надежда, жена Занозина? Она что говорит? – спросила Женя, теряя нить разговора и окончательно запутавшись в ходе событий.

В присутствии Журавлева она вообще плохо соображала. И ей вдруг захотелось домой, где все просто и понятно и где от нее не требуется каких-то сверхчеловеческих усилий.

Между тем принесли суп, и Павел с аппетитом принялся за него. У Жени, напротив, кусок в горло не лез, и вообще, она чувствовала себя скованно и стеснялась есть. Да что с ней такое?

– Мне бы с невестой Агневского еще поговорить, – сказала она, уставившись на лапшу в тарелке. – Узнать, что она думает по этому поводу. Знает ли о существовании любовницы…

– Я жду ее у себя завтра утром, – сказал Павел, уминая сочный кусок баранины и запивая его соком. – Но если успеешь поговорить с ней раньше, было бы неплохо, конечно, разговорить ее в неформальной обстановке, – поддержал ее Павел. – Если сможешь, конечно.

Женя переглянулась с Наташей.

– Мы подумаем, – ответила вместо нее Наташа. – Но я не перестаю удивляться всей этой истории! Прямо дух