К сожалению, твоя - Тесса Бейли

еще раз», и мы проверим эту теорию. — Официантка остановилась перед ними и с улыбкой подняла свой блокнот, побудив Августа заказать пинту Blue Moon. — Что сказал тебе мой брат?

Натали постаралась небрежно задать вопрос. Однако она, должно быть, не справилась с этим полностью, потому что Август, казалось, смотрел глубже.

— Обычные братские вещи.

— Я не знаю, что это значит.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Мы не были близки. Я имею в виду, что он даже не встречался с Моррисоном, не говоря уже о том, чтобы угрожать ему расправой с топором.

— Думаю, я такой особенный. — Август глубоко вздохнул. — Я не хочу спрашивать о бывшем женихе.

— Возможно, это к лучшему. Это некрасивая история. — Низкий гул достиг ее ушей.

Было… рычание? Почему?

Натали понятия не имела. Но смена темы, вероятно, была не худшей идеей. Последний человек, о котором она хотела говорить, был ее бывший жених.

— Итак, о свадьбе…

— Знаешь, сегодня не единственный раз, когда Джулиан угрожал надрать мне задницу. В первую ночь ты плеснула мне в лицо выпивкой? Он сказал мне, что если я когда-нибудь еще раз так с тобой заговорю, он сломает мне нос. Это своего рода причина, по которой мне нравится этот чувак.

— Действительно? — Она смеялась. Но ее горло вдруг так сжалось, что слово вырвалось из нее как бы захлебываясь. — Я этого не сделала бы… Я не знала.

— Ага. — Будущий муж внимательно наблюдал за ней. Как будто он мог видеть все, что происходит в ее голове, и это завораживало его. Вероятно, откладывает информацию на потом, чтобы вытащить ее и использовать во время их следующего спора, который, в лучшем случае, произойдет в ближайшие пять минут. — Он заботится о тебе, Натали. Твоя мама тоже заботится о тебе. Но похоже, что вы все пытаетесь сохранить свою любовь в секрете. Почему?

— Я не знаю, — сказала она, наполовину защищаясь, наполовину… честно. Она не знала. — Твоя семья все время делала большие признания в любви?

— Не совсем. Не все время. Но это говорится. В поздравительных открытках. Или когда моя мама слишком много выпила на Новый год, разозлилась и начала делиться воспоминаниями. — Он взял свое пиво у официантки и сделал большой глоток, глядя на невидимую точку за ее плечом. — Но я думаю, что мои родители придавали большее значение тому, чтобы сказать мне, что гордятся мной. Я подрабатывал летом, поэтому мог позволить себе потрепанную «Хонду Аккорд». Когда я подписал бумаги, мои родители сказали, что гордятся мной. Когда я присоединился к военно-морскому флоту, они гордились. Оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, это был скорее их способ сказать «я люблю тебя», чем настоящие слова.

Натали нервировала то, как сильно она хотела, чтобы он продолжал говорить о своей семье. Но желание узнать прошлое человека, за которого она фальшиво вышла замуж, было здоровым и нормальным, верно?

— Что для тебя важнее? Любовь или гордость?

Он изучал ее лицо.

— Ты ответь первой.

Было ли безумием вести такой глубокий разговор посреди шумного бара? Вероятно. Хотя почему-то это не казалось странным. С этим человеком не было никаких формальностей. Просто прыгать обеими ногами и нестись по течению.

— Наверное… гордость для меня важнее. Гордость — это то, что можно сохранить. Любовь слишком часто растрачивается, когда ее отдают. Люди могут быть небрежны с твоей любовью, но они не могут тронуть твою гордость. Или положить на полку как трофей. Она твоя.

Что-то в его поведении изменилось. Какое-то вздутие плеч и вздымание груди, как будто он готовится к драке. От ее имени?

— Твой бывший был небрежен с тобой. — Не вопрос, утверждение.

Взволнованная своей готовностью так безрассудно поделиться с этим мужчиной, она потянулась за своим напитком и уставилась в его глубины. Она сделала глоток, охлаждая горло, все время ощущая на себе его восторженное внимание.

— Твой ответ. Любовь или гордость?

— Любовь, — ответил он без колебаний.

Почему что-то внутри нее расцвело, как роза, над его ответом?

— Действительно? — Ее голос был более неровным, чем у школьницы. — Ты только что рассказал мне всю эту историю о Хонде Аккордс и твоей семье, которая ценит гордость.

— Я знаю. — Он выглядел задумчивым. — Но любовь сейчас кажется важнее.

Не спрашивай, почему.

— Почему?

— Потому что я могу сказать, что ты не веришь в это. И я хочу, чтобы ты поверила.

Она определенно не должна была просить ответ на этот вопрос. Или попробовать прочитать между строк то, чего там не было.

— Это очень великодушно с твоей стороны, — быстро сказала она, чувствуя, что приближается редкая болтовня, и слишком взволнованная, чтобы избежать ее. — Я имею в виду, в конце концов, оно очень тесно связано, верно? Ну, любовь означает отпустить свою гордость.

Он посмотрел на нее так, как будто она только что сказала что-то очень умное.

— Твою мать. Правда?

— Не знаю, Август. Я не эксперт. — Он продолжал смотреть на нее.

Так долго, что она начала ерзать.

— Что?

— Я хочу точно знать, что произошло в Нью-Йорке.

Натали покачала головой.

— Нет.

— Кто готов бросить топор? — пела Хэлли, идя рядом с ними, с раскрасневшимся лицом, очень самоуверенный Джулиан неторопливо шел позади нее.

— Мы можем создавать команды. Пара против пары.

— Да пошло оно. — Натали поставила свой напиток и притянула Халли к себе. — Мужчины против женщин.

Улыбка коснулась уголков рта Августа.

— Кто я такой, чтобы возражать?

— Битва полов. — Хэлли напрягла бицепс. — Давай сделаем это.

Джулиан и Хэлли ушли, чтобы обезопасить свою четверку на переулке, оставив Августа и Натали присматриваться друг к другу посреди растущей толпы.

— Хочешь сделать это интереснее? — он спросил. — Не то чтобы я еще не выиграла, просто увидев, как ты бросаешь топор в этом коротком платье.

— Я собираюсь подарить тебе на свадьбу тренинг по борьбе с сексуальными домогательствами.

Выражение его лица просветлело.

— Мы дарим друг другу подарки?

Натали открыла рот, намереваясь снова назвать его болваном, но группа за ее спиной рванулась вперед без предупреждения, и она споткнулась, падая. Август двигался молниеносно, обхватив ее за талию свободной левой рукой, не пролив при этом ни капли пива. Она успешно избежала падения, но ее нос уткнулся в середину его груди, шлепнул между его грудными мышцами, а запах грейпфрутового мыла и крема для бритья на мгновение заставил ее мозг затуманиться. И это стало еще более нечетким, когда он притянул ее ближе. Защищая. Даря людям позади нее мрачный взгляд.

— В порядке, принцесса?

— Да, все хорошо. — Она вдохнула — осторожно — в последний раз.

Или, может быть, не так