Аспирант. Москва. 90-е - Всеволод Советский

class="p1">Безумная идея Вадима заключалась в том, чтобы опросить разных людей, например, коллег с других кафедр, да и не только их. Скажем, насчет вложений средств. Вот пусть что думают, то и говорят, первое, что в голову придет. А он, Гранцев, потом все это профильтрует, проанализирует… Дурацкое отсеется, хорошее дополнит друг друга. И так, глядишь, из суммы мнений слепится что-то дельное.

Это я так его понял. Сам Гранцев, конечно, отчасти слукавил. Впрямую так не говорил, но мне-то разгадать несложно.

— … Ты понимаешь, у нас на кафедре мода: венчурные инвестиции, венчурные инвестиции!.. То есть, с высоким риском: пан или пропал. Вот ты как думаешь? Как бы на взгляд со стороны?

Мой взгляд, конечно, был не со стороны. Я ведь знал весь деловой путь Гранцева. Его достижения и ошибки, удачные и неудачные вложения, активы и пассивы… Но разумеется, я взял на себя вид размышляющий.

— Венчурные инвестиции, говоришь?.. Ну, я бы на них пошел только с приличным стартовым капиталом. А его заработал бы на чем-то самом кондовом. Ну, картошку, огурцы с огорода продавал бы, вот тебе и капитал.

Вадим досадливо поморщился:

— На картошке капитал не сделаешь. Это так, чтобы худо-бедно по жизни тянуть. Как на слабеньком моторчике. Ехать-то едешь, а разгон не взять.

— Согласен. Я условно говорю. А вообще, стартовый капитал — это родня и связи. Ты уж извини, напомню: твой папа кто?..

Папа Вадима был крупный чин областного уровня. То ли завотделом Обкома КПСС, то ли замзав. Бывший, конечно. Ныне в отставке.

Вадим досадливо нахмурился, но я его опередил:

— Пенсионер, знаю. Но знакомства же никуда не делись?

— Ну… это да.

— Так вот тебе и да.

И я развил мысль. У нас в городе на грани банкротства мелькомбинат. Как можно довести до плачевного состояния предприятие, производящее самый нужный продукт на белом свете?.. Да, это уму непостижимо, но вот есть такие таланты. Ну и отсюда: почему бы Гранцеву-старшему, работавшему, кстати, в отделе промышленности Обкома, не порешать данную тему? То есть включить старые связи, попробовать прогнать горе-менеджеров, которые наверняка у губернатора и мэра как геморрой с изжогой вместе взятые. Допускаю, что денег на это может не хватить. Что делать в данном случае?.. Искать! Через те же отцовы связи. Может, создать консорциум… Ну, тут разные решения могут быть.

Естественно, я говорил все это, опираясь на послезнание. У бизнесмена, впоследствии долларового миллионера Гранцева были вложения и в плюс и в минус. Что естественно тоже. И наш мелькомбинат оказался одним из самых удачных. Во многом именно на нем Вадим мощно поднялся, превратившись из рядового бизнесмена еще не в олигарха, но уже в солидного воротилу… А вот сейчас эту идею подбросил ему я. На перегоне между станциями «Таганская» и «Китай-город», бывшая «Площадь Ногина».

— М-м… — промычал Вадим с такими лицом и интонацией, что ясно: семя упало на благодатную почву. Может, он уже думал об этом, не знаю. Может, мгновенно все смекнул сейчас. Но итог в любом случае был таков:

— М-м… А что? Надо прикинуть! Спасибо, Юр. Мысль толковая. Между прочим! Если эту тему двигать, то не хочешь присоединиться? Поспособствую.

— Спасибо. Подумаю.

— Думай, — согласился Вадим. И на том разговор закрылся.

Тут и «Китай-город» подоспел, переход с «фиолетовой» линии на «оранжевую», путь до станции ВДНХ. Вышли из поезда, пошли на выход. Здесь Таня вдруг озаботилась:

— Ребята, а вы жену Семена знаете?..

— Нет, — сказал Вадим. Я отрицательно мотнул головой. Но от Тани так просто было не отделаться:

— А ты, Юр?

— А какая разница? — я усмехнулся.

— Ну как — какая разница!.. — произнесла она недовольно, не сумев, однако, объяснить этой самой разницы. Предпочла переключиться:

— Слушай, Ируська!.. — и заговорила о каких-то кафедральных делах. Они с Ириной были с одной кафедры.

Наверху оказалось так же ветрено и прохладно, как в Выхино. Прохожие бежали, торопились, почти у всех был озабоченно-неприветливый вид. Ну, это современная Москва, такой стиль, такой темп жизни…

— Эй! Граждане аспиранты!.. — и жизнерадостный смех.

Антоныч в новой шикарной кожаной куртке стоял под руку с рослой шатенкой…

Ага. Ну это и есть Инна.

Да, броская дамочка. Эффектная. Ничего не скажешь.

Тоже в явно дорогом белом пальто, вернее, цвета топленого молока. Небрежно повязанный черно-белый шарф, черные сапожки на высоком каблуке. Роскошные густые волосы. Округло-миловидное, скуластенькое лицо с чуть раскосыми глазами. Такое легкое дыхание востока. Что-то среднее между Алиной Кабаевой и певицей Ладой Дэнс. Ну и явная надменность во всем облике. Мол, я вся такая на стиле! Принцесса лиловых грез, как выражался тот чудак с Арбата… А все прочие, понятное дело — мелочь в немом восхищении перед моей красой.

— Привет! — радостно проорал Семен. — Знакомьтесь: Инна, моя супруга! А вот эти товарищи, это все надежда нашей науки, познакомься!..

И представил нас поименно.

— Здрасьте, — свысока обронила Инна.

Я прямо физически ощутил, как налились классовой неприязнью к буржуихе аспирантки. Впрочем, тоже пробурчали ответное приветствие.

Антоныч ретиво взялся за дело:

— Ребята, держите! Это входные билеты… Посмотрите, там студия указана и время, сверьте, чтобы ошибок не было… Паспорта у всех с собой?.. Ну и отлично. Поехали! Вон там, видите, маршрутки стоят? Нам туда.

Пока в маршрутной «Газели» мы ехали до телецентра, я не мог не обратить внимания, как супруга с озабоченным, даже сердитым лицом что-то быстро шепчет Семену в ухо, а тот беспечно кивает, находясь в самом благодушном состоянии духа. Она же, насколько я понял, в хорошем настроении вряд ли когда-нибудь бывает… Верней, хорошее настроение Инны, скорее всего — это либо злорадство, либо чувство превосходства над другими. Вот от этого ей хорошо.

— Ты понял?.. — уловил я обрывки ее шипения, — оператор… Сергей! Запомнил?

— Конечно! — бодро откликался Семен.

— Такой блондин среднего роста… — и дальше неразборчиво.

Уже возле огромно-приземистого здания телецентра ощущалась резкая движуха. Бесконечность автомобилей, толпа школьников, приведенных на экскурсию, в целом круговерть людская у входных комплексов, громкие голоса… На одно крыльцо выскочила взбудораженная, вытаращенная тетка в очках:

— Витя! Наташа! — истошным голосом возопила она. — Где вы там⁈ Съемка через пять минут!

Инна обернулась, снизошла к нам:

— Идем в следующий подъезд, — важно промолвила она, — вон туда…

Информацию все восприняли молча. У Татьяны с Ириной лица сделались