Дочь Драконов, Сын Безликих - Анастасия Деренко

— Но ведь не узнал же, — отступая на шаг от внезапно рассердившегося эльфа, ответила та, но потом опустила глаза. — Ладно, это действительно было опасно, признаю. Был даже момент, когда он чуть не раскрыл меня, но пойми, мне нужно было узнать, что он замышляет. А теперь, когда мне нельзя возвращаться домой, только вы можете мне помочь.

— В чем? — послышался голос у них за спиной.

В дверях стоял властитель Алферна. Льняные волосы были гладко зачесаны назад, их придерживал золотой ободок, большие миндалевидные глаза орехового цвета смотрелись ярче и выразительней на бледном правильном лице, а тонкие губы выдавали в своём хозяине натуру властную и надменную.

— Ваше величество, — поклонилась драконица, вспомнив уроки этикета, которые её мать когда-то пыталась преподать ей. Подняв голову, она смело встретила взгляд Гестимионеля — эльфа, чьё пребывание в этом мире насчитывало не менее десяти тысяч лет. Девушка понимала, что лукавить не имеет смысла: во-первых, он сразу почувствует лож, ну, а, во-вторых, он и его народ были единственной ниточкой, которая могла бы привести её к похищенному Источнику. — Мне нужна ваша помощь в одном очень важном деле. На Кальвадаре случилась беда — его Сердце было украдено. Мой народ в отчаянии.

— И Совет, как понимаю, направил вас, чтобы отыскать артефакт?

Под всезнающим взглядом владыки драконица смутилась, но потом вздернула подбородок, чему, безусловно, научилась у Севера.

— Нет. Мои соплеменники обвинила в краже меня, и мне пришлось… скрываться от них. Я действую сама. Мне необходимо узнать, что произошло, и где находится Сердце Кальвадара, иначе на остров я не вернусь. Вы создали этот кристалл, и я подумала, что возможно…

— Это всё, что вы желаете узнать? — бесцеремонно перебив ее, спросил Гестимионель, приближаясь и не спуская с неё взгляда карих глаз.

— Нет. Со мной прибыл Безликий. Насколько я поняла, он жаждал переговорить с вами, ваше величество.

— Это так, и беседа наша была весьма занимательная, — подтвердил тот.

Шай подалась вперед.

— Я хочу знать, что ему нужно. У этого убийцы на щеке «алекти» — принятая клятва. Он Один из Четверых. В такое время еще одна смерть дракона станет для нас катастрофой!

— Значит, вы прибыли сюда, чтобы узнать о нахождении Источника и планах Безликого, с которым пропутешествовали не одну неделю? И вы надеетесь, что я вам отвечу? — вопросительно приподнял брови владыка.

— Да как же вы не понимаете?! — взвилась Шай-энри, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Эйзевера. — На карту поставлена не только жизнь одного из моего народа, но и всё существование нашей расы!

На столь жаркое восклицание Гестимионель ответил молчанием и задумчивым взглядом. В комнате разве что не потрескивало от напряжения. Драконица же цеплялась за последние крупицы воли, не позволяя предательской панике захлестнуть её с головой. Наивная дура!!! Она так стремилась сюда, верила, что эльфы с радостью ей помогут, не допуская даже мысли, что всё будет иначе. А теперь, похоже, всё складывается именно так. Что она будет делать, когда исчезнет последняя надежда? Ты ведь, Шай, хотела быть самостоятельной и ответственной, но что ты можешь сделать одна — хрупкая и слабая человечка — против всего Алферна и Кальвадара с их обитателями?

Странно, но даже рядом с Севером и Дарой она не чувствовала себя столь одинокой и беспомощной, как сейчас, в комнате с эльфами, которые по идеи (её наивной идеи!) должны были оказаться союзниками.

— Мы создали Сердце Кальвадара и отдали его драконам, но на этом всё наше участие заканчивается, — наконец подал голос владыка, и сердце девушки упало. — Всем известно, что эльфы всегда придерживались нейтралитета и предпочитали не встревать в дела и вражду других рас.

— Однако в прошлом, во времена Войны, это вас не остановило, и вы встали на сторону объединенной армии, — с горечью заметила драконица.

Эльф не дрогнул под её взглядом.

— Верно, потому что тогда речь шла о жизни всех народов. Сейчас же я не вижу смысла вмешиваться. Твоя вражда и вражда драконов с Безликими не касается моего народа, поэтому все, что было сказано Севером останется для тебя неизвестным. Что же касается Источники… сегодня будет собран Совет, после которого мы еще раз поговорим и, возможно, я дам ответы на некоторые твои вопросы.

Еще раз окинув её проницательным взглядом, он развернулся и направился к выходу, но у самой двери остановился и взглянул на драконицу через плечо.

— Тебе стоит знать, что для Безликого также останется тайной то, с кем он путешествовал все эти дни. Более того, на кровати тебя ждет амулет, который позволит и впредь маскироваться, при этом давая возможность использовать магию. Это всё, чем я могу тебе помочь.

С этими словами он покинул комнату, оставив недоуменную девушку хлопать глазами и глупо пялиться на закрытую дверь.

— Я его не понимаю, — в отчаянии воскликнула она, поворачиваясь к Эйзеверу. Тот ответил ей долгим взглядом.

— Знаешь, говорят, что Гестимионель видел сотворения нашего мира. В его мудрости никто даже не мыслит сомневаться. И сейчас он сказал гораздо больше, чем мог бы. Если ты его не услышала, это твоя беда. Но поверь мне, Шай-энри, чтобы он не сделал, на то есть веские причины.

— Существование моей расы висит на волоске, Эйз. Надеюсь, ты меня извинишь, если я скажу, что не разделяю твоего мнения. Владыка отказался мне помочь, отгородившись дурацким нейтралитетом, — ответила та, и каждое её слово было пропитано обидой и злостью.

— Ты говоришь как маленькая, — Эйзеверу неожиданно стало жаль эту девушку. Он понадеялся, что владыка действительно знает, что делает, отказывая драконице.

— Я говорю как отчаявшаяся, — поправила она и, вздохнув, взяла с кровати продолговатый аквамарин на шнурке. Не смотря на эмоции, бурлившие в ней, она не могла не отметить, что артефакт буквально пропитан эльфийской защитной магией, которая в будущем позволит её колдовать не опасаясь, что Безликие почуют драконью магию. Весьма щедрый подарок… оттого и более странный. Что ж, ей оставалось только ждать сегодняшнего Совета и надеяться, что эльфы смогут помочь хотя бы в поисках пропавшего Сердца Кальвадара, без которого её возвращение домой, не говоря уже о жизни других драконов, просто не возможно.

Народная пословица «Беда не ходит одна» приобрела для него новый смысл. Теперь он со знанием и уверенностью мог продолжить эту пословицу словами «… а в компании одной синеглазой полукровки, задавшейся целью извести его». День вообще не задался с самого начала, но лишь ближе к вечеру Север понял, что наглухо закрытые Древесные ворота и нежелание эльфов в форпосте пропустить их, было лишь первым и самым незначительным из последующих бед.