Сын Толстого: рассказ о жизни Льва Львовича Толстого - Бен Хеллман

совпадают. Чертков душевно добрый человек, честный, с твердыми убеждениями. Он упорно борется со всеми своими слабостями. Почти все его время посвящено издательству «Свободное слово» и типографии, которые специализируются на распространении книг и статей Толстого в оригинале и переводах.

В Лондоне Лев знакомит друг с другом двух переводчиков Толстого – Эйлмера Мода и Чарльза Райта (дальнего родственника Доры). За обедом в Reform Club они обсуждают «Что такое искусство?». Мод считает это произведение важной репликой в дебатах по эстетике, в то время как Райт высказывает несогласие с Толстым по многим пунктам. В статье о Толстом в Encyclopedia Britannica он, однако, с пониманием отзывается о взглядах Толстого на искусство. В Лондоне Льва также представили Петру Кропоткину, человеку увлеченному и компетентному, но, к сожалению, ограниченному увлечением анархизмом.

В Хальмбюбуду Лев возвращается с новой идеей – он напишет книгу о вопросах здоровья. Важным компонентом в ней, само собой, станет вегетарианство. Поддержку можно найти в активно развивающейся иностранной литературе на эту тему. Американец Джон Харви Келлог, издатель журнала Good Health, снабжает его полезной брошюрой и пачкой мясного суррогата Protose, изготовленного из орехового масла, растительного глютена, овощного бульона, зернового крахмала, лука, соли и смеси специй.

В августе они ненадолго возвращаются в Ясную Поляну. Родители Льва запланировали поездку в Крым; Толстому с его слабым здоровьем врачи рекомендуют сменить климат. Льва и Дору также ждет серьезная перемена в жизни. Изначально они намеревались прожить во флигеле Ясной Поляны несколько ближайших лет, но смерть Лёвушки все изменила. Теперь им предстоит переезд в Петербург.

Санкт-Петербург

Дом в Петербурге

По завещанию 1891 года Лев получил дом в Москве и сорок гектаров земли в Самарской губернии. Никаких планов в отношении этой недвижимости у него не было. В 1898 году, узнав, что сын продает дом в Долго-Хамовническом переулке, Софья Андреевна испытывает в некотором роде шок. За шестнадцать лет дом стал не просто любимым местом для всех – он по-прежнему нужен всей семье. Чтобы Лев не продал дом посторонним людям, Софье Андреевне приходится снять со счета практически все сбережения. Дом обходится ей в 58 000 рублей. Далее Лев продает за 20 000 рублей землю в Самаре, получая таким образом приличный капитал, на который можно приобрести квартиру в Петербурге. Но они покупают у графини Марии Клейнмихель не просто квартиру, а целый дом. Купчую подписывают в декабре 1900-го, а в следующем году сделка завершается. Упоминаемая сумма – 110 000 рублей.

К этому времени Лев уже смирился с мыслью, что Ясную Поляну он не получит, по крайней мере в обозримом будущем. Имение находится в общей собственности, братья и сестры наверняка возразят, если после смерти родителей Лев захочет управлять им единолично. Кроме того, он уже понял, что сочетать хозяйствование и литературное творчество сложно. И вдобавок ко всему для него и Доры Ясная Поляна теперь навсегда связана с глубочайшей трагедией – смертью Лёвушки.

Санкт-Петербург, центр политической и культурной жизни России, представлялся идеальным местом для писателя и публициста. Оттуда также легко поддерживать контакты со Швецией, поскольку Хальмбюбуда находится в общей сложности на расстоянии корабельного рейса.

Новым жилищем становится для семьи двухэтажный кирпичный дом на Таврической улице, 19 (сейчас – номер 29), построенный в 1845 году по проекту архитектора Генриха Штегемана. Лев с увлечением занимается перепланировкой. Расположенные на первом этаже булочная, мясная лавка и сапожная мастерская продолжают работу, но главное здание разделяется на несколько квартир. В двух придомовых флигелях квартиры для сдачи в аренду устроены давно.

У дома превосходное расположение. На противоположной стороне улицы вход в Таврический сад, идеальное место для прогулок и детских игр. До Невского проспекта всего несколько километров, но в виде минуса – транспортный шум. После тишины Ясной Поляны и Хальмбюбуды им трудно привыкнуть к постоянному грохоту тяжелых экипажей, проезжающих по вымощенной булыжником Таврической. Принимается решение: как только доходы от писательства Льва это позволят, они покроют булыжник деревянным настилом, по крайней мере под своими окнами.

После двух летних месяцев в Швеции и еще пары недель, проведенных Львом в Ясной Поляне, в сентябре 1901 года Толстые въезжают в новый дом. Рождество – день смерти Лёвушки – отмечается скромно. Но маленькому Пале все же позволили потанцевать вокруг рождественской елки с другими детьми у Цинзерлингов, снимавших в их доме квартиру. К весне готова пристройка, третий этаж для собственных нужд семьи. Вложение дорогостоящее, но необходимое. Работами руководил приехавший с Урала Вячеслав Берс, гражданский инженер, ныне городской инженер Петербурга. Через четыре года, во время революции 1905 года, его по ошибке застрелит рабочий, приняв за ненавистного строительного управляющего. В сравнении с флигелем в Ясной Поляне, квартира меблирована более аристократично. На стене в гостиной доминирует «Мадонна» Мурильо, флорентийская копия. Огромная детская, отапливаемая двумя изразцовыми печами.

Общение семьи поначалу ограничивается родственниками Льва. Тетушка Льва Татьяна и ее супруг сенатор Александр Кузьминский были старыми знакомыми. Сенатор – «довольно сухой господин», тогда как тетушка – жизнерадостная эксцентричная дама, сажающая за стол рядом с собой любимого пуделя с повязанной на груди салфеткой. Часто заходят в гости дети Кузьминских, кузены Льва. Почти все они закончат свои дни за границей заклятыми врагами большевиков.

Наносит визиты родственница отца и его доверенное лицо, придворная дама Александра Андреевна Толстая, что всегда вызывает у Доры волнение. Однажды, когда к дому подъезжает придворный экипаж, Дора сидит на полу в гостиной, нарезая полосками ткань для покрывала. Ей приходится срочно собирать и уносить рукоделие, чтобы Толстая ничего не заметила. Но, к счастью для юной четы, высокая гостья благосклонно оценивает все, что видит в их доме. Особенную привязанность Александра Андреевна питает к забавно разговаривающему Пале. Двуязычный мальчик называет папу «папаней» и может с блеском произнести по-шведски фразу «Sitter du här, min vän» («Вот где ты сидишь, дружок»).

Близким другом Льва становится Илья Репин. Они знакомы еще с 1891 года, когда Репин впервые приезжал в Ясную Поляну. Тогда он сделал карандашный портрет Льва, сидящего со скромным видом со сложенными на коленях руками. Во время недолгой армейской службы Лев успел возобновить это знакомство. А после того как Толстые переехали в Петербург, а Репин с женой поселились на Карельском перешейке, их общение становится более тесным. Устраиваются обеды и литературные вечера. Если Лев организует читку своей новой пьесы, Репин непременно получает приглашение. Художник пишет несколько портретов Льва, из которых самым удачным становится рисунок сангиной, датированный апрелем