Посланец старейшин - Стен Папелл

Он был рад тому, что она по привычке закрыла за собой дверь, хотя и думала, будто в квартире одна. Алекс прокрался к выходу, задержался на мгновение, зная, что сейчас она должна либо спустить воду в туалете, либо открыть душ. Именно так все и случилось – сначала громко заурчал унитаз. Под этот звук Алекс поспешно открыл внутреннюю дверь, потом наружную, выскользнул на площадку, закрыл обе двери за собой и бросился вниз. Его буквально трясло, а ведь с этой женщиной ему предстояло познакомиться куда ближе.

Помещение выглядело как внутренности телевизионного фургона во время трансляции ответственного футбольного матча. Оно было тесным, повсюду тянулись провода и кабели, подключенные к видеоаппаратуре. В данном случае на множестве мониторов прокручивались записи, сделанные камерами в Георгиевском зале, на приеме, который закончился час назад. На каждом экране изображения немного отличались друг от друга, поскольку камеры были расположены под разными углами. Они то и дело останавливались на гостях, попадающих в их поле зрения.

Юсуфов и двое других людей следили за мониторами, явно скучая. Наконец Илья Васильевич нашел то, что искал – генерал Геннадий Христенко и Елена Ванеева танцуют вальс. Юсуфов, заметив старого вояку, придвинулся к монитору поближе.

– Он приглашает ее на танец, – сказал один из двоих присутствующих, эксперт-сурдопереводчик. Пара закружилась в вальсе, ее примеру последовали и другие. – Трудно сказать, о чем они говорят, – продолжал эксперт, – поскольку они все время крутятся. Нет ни одной камеры, в поле зрения которой постоянно были бы видны их лица.

– А как насчет хотя бы небольших обрывков разговора – что в них можно понять? – спросил Юсупов. Эксперт присмотрелся повнимательнее.

– Что-то по поводу того, что он никудышный танцор, – пауза. – Что-то насчет какого-то Алексея, которого они оба знают.

– Это ее муж. Дальше.

Снова пауза.

– Что-то насчет мира – похоже, пустая болтовня, хотя точно утверждать невозможно. Слишком уж быстро они кружатся.

Они следили за тем, как Христенко спотыкается, а она удерживает его от падения.

– Ну-ка, останови, – приказал Юсуфов.

Техник остановил запись.

– Прокрути еще раз с того места, где он спотыкается, – велел Илья Васильевич.

Техник отмотал ленту к нужному месту, где Христенко споткнулся о ногу Елены. Юсуфов буквально впился взглядом в монитор, не сводя глаз с танцующей пары. Да, Елена подхватила генерала и помогла ему удержаться на ногах.

– Еще раз,.– сказал Юсуфов, – только медленно.

Они прокрутили запись еще раз, уже в замедленном темпе. Когда Христенко начал падать, его рука вынырнула из внутреннего кармана кителя. Движение длилось лишь какую-то долю секунды, больше они ничего не видели, поскольку все закрыла спина споткнувшегося генерала. Когда танцоры восстановили равновесие, камера засекла, как рука Елены сует что-то в низкий вырез платья. Движение было умелым и практически незаметным.

– Еще раз к тому месту, где он спотыкается, – бросил Юсуфов.

Техник перемотал запись, и Илья Васильевич в очередной раз принялся смотреть происходящее в замедленном воспроизведении.

– Останови здесь!

Их взглядам предстала смазанная картинка, на которой было видно, что Елена что-то сжимает в руке.

– Теперь по одному кадру, – быстро сказал Юсуфов.

Кадр за кадром он просматривал изображение. Ее рука определенно прятала что-то за вырезом платья.

– Они все время кружатся, поэтому изображение не ахти какое, – заметил техник.

Юсуфов откинулся на спинку стула, не сводя взгляда с экрана монитора. Он лихорадочно думал.

– Он что-то ей передал.

– Но…

– Говорю тебе, передал!

– Ну, во всяком случае, по тому, что мы увидели, определенно этого утверждать нельзя, – возразил техник. – Другие камеры вообще не засекли этого момента.

– Все равно, он что-то ей передал. Но что именно? И почему такая скрытность?

Ответа не было.

Христенко то ли приехал с тем, что собирался передать, то ли должен был получить посылочку от кого-то из гостей, прикинул Юсуфов.

– Имеются другие записи, где генерал разговаривает еще с несколькими гостями, – вмешался техник. – Но ничего подозрительного там вроде бы нет.

Взгляд Юсуфова по-прежнему был прикован к застывшему смазанному изображению Елены.

– Он что-то ей передал, – со всей убежденностью наконец заявил он.

– Она ведь из ФСБ, – удивленно заметил техник.

– А он, как тебе отлично известно, вообще начальник Службы внешней разведки. – Юсуфов снова с удовлетворением откинулся назад. – Что-то было передано тайком, и это более чем странно. Им явно есть что скрывать.

– Что вы говорите? – переспросил техник.

– Да вот говорю, что они оба, возможно, вражеские шпионы.

Джо Брентано уже давно не испытывал такого возбуждения. Он был агентом ЦРУ при американском посольстве в Москве, где, как это было прекрасно известно русским, кишмя кишат шпионы. Впрочем, как и в российском посольстве на Манхэттене, в миле или около того от здания Организации Объединенных Наций. Все это было частью игры, в которую долгие годы играли две великие державы и продолжали играть даже теперь, через много лет после распада Советского Союза. А в сущности, почему должно быть иначе? Даже Израиль, уж на что дружественный Америке, имел своих шпионов в Вашингтоне, Нью-Йорке – да и вообще повсюду. Брентано служил в Москве всего два месяца и занимался в основном рутинной расшифровкой секретных сообщений, поступающих через спутники, подвешенные над всем миром, в оптоволоконное дешифровальное устройство, или как оно там правильно называется.

В этот день он получил послание, адресованное лично ему. В нем говорилось о секретном задании под кодовым названием «Танцор». Джо кое-что разузнал и выяснил, что речь идет о женщине, работающей на ФСБ и требующей особого обращения. Ему предстояло что-то забрать у нее и передать Алексею Иванову. Но с чего такая секретность, если она может попросту передать это что-то ему сама – особенно учитывая их супружеские отношения. Как-то не вяжется, если только она не хочет, чтобы в случае слежки ее супруг оставался чист. Может быть и такое, но Брентано в любом случае предстояло выполнить задание. Встреча должна была состояться в метро на станции «Театральная площадь».

Джо все еще был одинок и страшно хотел завести знакомство с девушкой. В родном Балтиморе он не был уже три года. Там у него за год до начала подготовки в ЦРУ была девочка, учительница начальных классов, но она не вызывала особых чувств, а ему этого так хотелось! Она была самой обычной, ничем не выделяющейся девушкой, которая стремилась лишь завести домик в пригороде и наполнить его детишками. Но Брентано, познавшему, что такое скука, хотелось гораздо большего – этакой жизни с огоньком. Закончив с отличием Джорджтаунский университет в Вашингтоне, защитив диплом по политологии, которая оказалась вовсе не такой уж захватывающей, он прошел курс обучения в Лэнгли, после которого получил назначение в посольство в Москву. Только вот делать ему было практически нечего. Джо казалось, что эту душевную пустоту наверняка сможет заполнить хорошая интрижка, но с русскими девушками следовало быть осторожным, поскольку любая из них могла оказаться шпионкой. Он смотрел в окно, стоя рядом с сержантом морской пехоты, охраняющим вход в посольство, и, раздумывая над всем этим, вдруг понял, что совершенно неожиданно получил важное задание. К нему следовало быть готовым – он бросил взгляд на часы – через два часа. В 19.30 будет еще светло.