Тризна по женщине - Коре Холт

Лодина, скорее всего, убили ночью. Но что он делал ночью на болоте и кто пустил в него стрелу? День выдался тяжелый. Королева приняла смерть Лодина близко к сердцу. Она кликнула к себе Хеминга, потом — Лодина. И рассердилась, что он не идет. Хемингу пришлось объяснить ей, что она хотела позвать не Лодина, а Хаке.

— Лодин мертв, — напомнил он.

— Но он давал такие дельные советы! — огрызнулась она в ответ.

— Его убили, — сказал Хеминг.

— Ну и бросьте его в болото! — распорядилась королева. — Пусть эту падаль бросят в болото.

Она вдруг обиделась на убитого Лодина. Но вскоре успокоилась. Одумавшись, она говорит, что Лодину следует насыпать курган. Рабы получают приказание и насыпают курган на склоне горы. Лодина похоронят с оружием. Гюрд вытащила у него из шеи наконечник стрелы, и, когда наступает вечер, Лодина, завернутого в шкуру, кладут в курган.

Без него становится пусто.

Хемингу, еще недавно одержавшего верх над Лодином, не достает его, пожалуй, больше, чем всем остальным. Лодин повиновался ему, поэтому Хеминг потерял больше, чем другие.

Но стрела не может поведать о том, кто ее пустил.

В Усеберге говорят, что королева лишилась последнего разума, когда узнала о смерти своего колдуна. Заперев дверь, она гоняла своих служанок, выстроив их у стенки, царапала им лица, таскала за волосы и кричала, что против нее заговор, что кто-то намерен оборвать ту нить, которая привязывает ее ко всему. Но что она хотела этим сказать? Что после смерти ее ждет что-то, в чем ей нужна была помощь колдуна с отрезанными губами? А теперь он мертв. Она запускает худую, костлявую цепкую руку в очаг, хватает горящие угли, перекатывает их в пальцах, бросает на земляной пол, топчет босыми ногами и кричит:

— Сожгите все, всю усадьбу! Умрем сейчас же, я сама убью вас, без колдуна нам никому не обрести блаженства за запертыми воротами!

Она разрывает на груди рубаху, скидывает юбку, скачет как безумная по углям, раскиданным по полу, кричит от боли, от муки, от злости и наконец зовет Хеминга.

Хеминг приходит.

Позже он дал мне понять, хотя и не сказал прямо, что у него была мысль тут же и убить ее. От безудержного гнева сердце иногда разрывается, и он прилагает все силы, чтобы увеличить эту опасность. Он сдерживает себя и спокойно говорит, что знаки не сулят добра.

— Я гадал нынче ночью.

— Плевать я хотела на твои знаки! — кричит она ему. — Почему я должна им верить? Всю жизнь мы пресмыкаемся перед какими-то червями в капле крови! Плевала я на них! Пришли сюда раба, я своими руками задушу его. Кто убил Лодина? Ты? Разве мы не пресмыкаемся, не дрожим от страха перед какими-то жалкими червями, ползающими к капле крови? Все мы были рабами этих знаков, и я тоже. Я, Аса из Усеберга! Достань мне нового Лодина!

Хеминг пытается разгневать королеву еще больше, чтобы сердце ее не выдержало, но видит, что это бесполезно: она бросается на него с ножом. Это приносит ей такое облегчение, что к ней возвращаются прежние силы. Нож входит в бревно у Хеминга за спиной. Он успевает отпрыгнуть в сторону. Тогда она хватает его за горло. Ему приходится разжать ей руки и, как тряпку, швырнуть ее на почетную скамью.

— Мы найдем тебе нового колдуна, — говорит он.

— Нового?

— Мало, что ли, колдунов?

У нее оживают глаза — старая сморщенная кожа, рубаха на груди разорвана, — вдруг в ней все-таки просыпается женщина, и она прикрывает наготу.

— В Уппсале? — спрашивает она с надеждой.

— Не знаю. Может, есть колдун и в Уппсале. Но я больше надеюсь на Скирингссаль. И до него ближе.

— Ты прав, — говорит она. — В Скирингссаль съезжаются колдуны со всех конунгов. Пошли туда человека, пусть купит мне колдуна! Пошли Лодина! — кричит она.

— Лодин мертв, — отвечает он.

— Тогда Хаке! Или Бьернара! — кричит она. — Нет, нет, этому сброду нельзя доверять, договорись с кем-нибудь из купцов, скажи, чтобы подготовил корабль и нынче же ночью отправился в путь, пусть все время держится берега. Серебро он получит, когда вернется назад. Я должна сначала испытать колуна. Если он не сумеет плюнуть огнем в чашку с жиром, я велю Арлетте заколоть его.

— Одного испытания мало.

— Два! — кричит она. — Не больше двух!

Хеминг идет к купцам, один из них внушает ему доверие и кажется подходящим для такой цели. Хеминг приводит его к королеве. Купец хоть сейчас готов отправиться в путь — местные девушки ему приелись, а торговля сейчас идет вяло. Он обещает поплыть в Скирингссаль и разузнать, нельзя ли купить там колдуна.

В тот же вечер он уплывает.

Но королева Усеберга уже разошлась вовсю. Она посылает за своими родичами, теми, что приплыли сюда из Борре, и кричит им прямо в лицо:

— Вынюхиваете, что тут останется после моей смерти? Не бойтесь — всем хватит! По трое вил навоза на каждого, несите домой хоть в руках. А больше ничего!

И она заходится от смеха.

В ней еще много сил, в королеве Усеберга.

Три дня спустя после полнолуния перед осенними жертвоприношениями Хаке требует, чтобы Хеминг пошел с ним в лес. На вершине холма, лежащего между Усебергом и лесами, простирающимися до самого Бе, Хаке говорит Хемингу:

— Ты потерял оттого, что Лодин убит.

Под облаками на сильных крыльях парит сокол, и, когда Хаке удаляется в лес, Хеминг понимает, что птица следует за ним, а не за человеком, обучавшим ее. Теперь у Хеминга есть страж, который ни на мгновение не спустит с него глаз. Хаке возвращается.

— Как ты помнишь, такой у нас был уговор, — говорит он. — Я поддерживаю тебя, но на своих условиях. Мы с тобой друзья, только надолго ли? Нам обоим известно, что человеческая дружба длится не дольше, чем того хотят люди. Ты видишь сокола. А он видит тебя.

— Но и у меня есть оружие для защиты, — медленно говорит Хеминг. — Пока ты обучал своего сокола, я обучался убивать их. Гляди, теперь не только ты ходишь в кожаной перчатке, я тоже. И я хочу, чтобы ты знал: если ты не до конца веришь мне, то и я тебе тоже не совсем доверяю. Может статься, я и убью тебя. Это предупреждение, а уж как там будет, это от тебя зависит.

— Давай договоримся, Хеминг, сегодня мы вместе стремимся к одной цели: к смерти королевы. Мы с тобой хорошо знаем, что ждет всех, если Один заберет ее без нашей помощи. Но тем временем могут произойти разные события. Тогда наши пути разойдутся, и мы станем недругами.

— Ты говоришь без обиняков.

— Возможно, ты окажешься у меня на пути.

— Или наоборот.

— Правильно. Но в случае надобности у нас обоих хватит твердости.

— Я думаю, Хаке, у тебя ее больше. Но я умней, чем ты.

— Посмотрим.

— Мне бы хотелось знать, что у тебя на уме: долго ли мы будем вместе и когда ты от меня отвернешься?