Айсберг в джакузи - Луганцева Татьяна Игоревна

— Нет, я не переживаю! Распятие спасло нам жизнь. Может, оно для этого и было предназначено, и висело все эти века, чтобы реально спасти чью-то жизнь? Мы отреставрируем его, и все будет хорошо,  — ответила старая дама.

— Спасибо.  — Аня поблагодарила ее за понимание, но все же сочла своим долгом объяснить ситуацию:  — Когда я поняла, что в доме преступники и заложники, решила чем-то вооружиться на всякий случай… Распятие выглядело весьма внушительно. А если честно, я не собиралась вступать в схватку с бандитами, я тогда еще не решила, что буду делать… А тут услышала, что Эрвина хотят пристрелить,  — и все… Ждать было нельзя, пришлось действовать.

— Ты ради меня рискнула жизнью?  — расплылся в улыбке Эрвин.

— Так поступил бы любой нормальный человек,  — тоном советского полковника из сериала про разведчиков произнесла Аня.

— Ну, не скажи, если люди, попавшие в беду, мне абсолютно безразличны, я бы предпочла отсидеться в укромном месте,  — подала голос госпожа Ламар и посмотрела на часы.  — Простите, по-моему, мы уже решили все вопросы, и думаю, у вас больше нет оснований нас задерживать.

— Ариадна, я вас не задерживаю, я всего лишь выясняю все обстоятельства дела,  — сказал Хас.

— Что теперь будет этим мерзавцам?

— Все пойдут в тюрьму,  — уверенно заявил Симон и в упор посмотрел на Анну, словно намекая, что в тюрьму попадут и люди, состоявшие в заговоре с исполнителями.

— Мы можем идти?  — нетерпеливо повторила Ариадна.

— Надеюсь, вы пока не собираетесь покидать страну?  — снова обратился к Анне полицейский.

— Если только нелегально с караваном наркоторговцев,  — ответила она язвительно.

Вообще, больше всего Анне хотелось сейчас снять с себя эту чертову одежду и оказаться в ванне-джакузи, которую она видела в доме Ламаров.

— Вы всегда сможете найти Анну у нас в доме,  — сухо сказала Ариадна.

— Надеюсь на это,  — так же сухо ответил господин полицейский.

— Кстати, как там бедная родственница нашей Анечки?  — поинтересовалась Ариадна, которая после удачного спасения своей жизни и жизни любимого внука с особым благоговением относилась к русской гостье.

— Без улучшений,  — ответил полицейский,  — но если что-то изменится, вы первые узнаете об этом,  — заверил он семейство Ламар и Анну.

Выйдя из трактира, где еще продолжали работать полицейские, Аня с удивлением узнала, что домой они поедут в повозках, запряженных лошадьми. Повозки были украшены цветами, лентами и воздушными шариками. Лошади были холеные, с аккуратно подстриженными хвостами и гривами и украшенные бубенцами, колокольчиками и разноцветной тесьмой.

— Мы должны были отправиться с праздника в хорошем настроении на нашем национальном транспорте,  — виновато сказала Ариадна Львовна.

— Ага, а едем с допроса полицейского под подписку о невыезде,  — добавила Анна пессимистично.

— Зато все на тех же нарядных лошадях!  — сказал Эрвин почти весело.

Анну пугал его задорный взгляд, которым он периодически одаривал ее. Похоже, она все-таки произвела на него впечатление, но каким образом!

«Что он за мужчина, если его сердце можно завоевать, только надев платье, изъеденное молью, и вырубив двух амбалов»,  — подумала Анна, залезая с его помощью в повозку.

Ариадна последовала за ней, и возница тронулся в путь.

— Я знаю, чего ты сейчас хочешь,  — обратился Эрвин к Анне,  — и я готов это исполнить!

— Ты будешь рыть тоннель?  — удивилась Аня.

— Зачем?

— Чтобы я смогла провалиться сквозь землю,  — пояснила она под смешок Ариадны.

— Я имел в виду принять душ или понежиться в ванне.

«Все-таки паршиво я выгляжу»,  — с грустью констатировала Анна, вспомнив, что сама недавно думала о том же.

— Не ссорьтесь, будет еще время,  — сказала Ариадна.

Аня с тоской смотрела по сторонам, прохожие здоровались с ними и улыбались. Ей же казалось, что ее в нелепом наряде везут на Голгофу и конца и края не будет этой дороге позора.

Лошади шли неторопливо, тележку трясло на брусчатке, и вдобавок ко всему лошади все время какали.

— Наверное, съели что-нибудь…  — спокойно заметил возница.

Анна вздохнула, эта размеренная сельская жизнь совсем не походила на суетливую московскую с ее бешеным темпом. Поэтому разрядка в духе американского боевика несколько взбодрила Аню.

Не успела она войти в свою комнату, как Эрвин пригласил ее в сауну, находящуюся в их же доме. Аня с удовольствием приняла приглашение и, облачившись в купальник, расположилась на специальной полке из финской сосны. Она блаженно вытянула ноги и закрыла глаза. Сухой пар прогревал все мышцы и кости, успевшие промерзнуть под землей. Она предвкушала, как окунет свое измученное тело в прохладную воду маленького бассейна. Дверь в сауну скрипнула, и вошел Эрвин в чем мать родила. Аня чуть не обомлела, а он с улыбкой заявил, что является ее должником.

— Ты пришел отдать долг?! Не таким же способом!  — закричала Анна, зажмурившись.

— Я присоединяюсь к тебе в сауне, ничего более,  — ответил Эрвин.  — Что с тобой?

— Почему ты голый?

— Как почему? Потому что я в сауне,  — сказал Эрвин,  — а почему ты одета?

— Ах да! У вас же так принято! Мужчины и женщины в бане сидят вместе голые,  — поздно вспомнила Аня.  — Потому ты меня сюда и пригласил? Чтобы посмотреть и оценить товар лицом, так сказать?!  — снова завелась Анна.

— Мы не разглядываем друга друга в сауне, мы здесь паримся. Это совершенно естественно, я привык к этому с детства.

— А я привыкла совсем к другому!  — огрызнулась Аня, шаря с зажмуренными глазами руками в поисках выхода.  — Выпустите меня отсюда!  — вякнула она жалко.

— Так, я все понял, сиди, не выходи. Я сейчас надену плавки и вернусь,  — сообщил Эрвин, и Аня, услышав, как хлопнула дверь, осторожно открыла глаза. Вернулся он очень быстро, словно плавки висели за дверью.

— Одежда портит дорогую древесину, так как она собирает пот и пропитывает им сухое дерево, да ты открой глаза, не такой уж я и страшный,  — ухмыльнулся он.

Аня с ужасом на него покосилась.

— Тебе дерево жалко или мою нервную систему?

— Древесину не жалко,  — заверил Эрвин, присаживаясь рядом и пытаясь ее обнять.

— Этим вы тоже занимаетесь… с детства?  — спросила Анна, не понимая: то ли в сауне раскалился воздух, то ли ее, как всегда, при приближении этого мужчины бросило в жар?

— Этим я хочу заняться только с тобой,  — ответил ей Эрвин, придвигаясь к ней вплотную,  — и где это будет происходить, в сауне или в стоге сена, мне совершенно все равно.

— Какой ты горячий!

— Я такой…

— Вот потому я и предлагаю окунуться в бассейн, пора уже.  — Анна выскользнула из его цепких объятий и рванула в бассейн.

Она так быстро погрузилась в воду, что даже не успела вскрикнуть, ощутив резкий контраст разгоряченной кожи и холодной воды. Эрвин следовал за ней по пятам, словно привязанный.

— Ты избегаешь меня?

— Опасаюсь…

— Чего?  — Эрвин продолжал испепелять ее взглядом.

— Мимолетных увлечений и ни к чему не обязывающих связей,  — ответила Анна.

— Так я к тебе со всей серьезностью…

— Давно ли? Чтобы ты это понял, мне надо было доказать, что я тебя не брошу в трудную минуту?  — спросила Анна, бултыхаясь в воде.

— Я давно к тебе присматривался, еще в России… Из-за тебя пошел на не совсем красивый поступок, чего раньше за мной не наблюдалось.

— Иногда человек вынужден совершать необдуманные поступки,  — пожала плечами Аня,  — и вообще, мне кажется, мы совсем не подходим друг другу.

— Почему ты так думаешь?

— Что называется, разный менталитет. Я не привыкла к такому образу жизни…

— На тебя так повлияла лошадиная повозка?  — рассмеялся Эрвин, блеснув белыми зубами.  — Ты еще не видела меня в кожаных шортах и в шляпе с пером.

— Ты считаешь, что это зрелище хуже, чем твой голый зад?  — съязвила Анна.