Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Они прошли в неприбранный кабинет, обстановку которого составляли письменный стол и книжные полки вдоль всех стен. На полу здесь тоже лежали кипы только что отпечатанной литературы, а стол был занят гранками, занимавшими всю его поверхность. Толстый и очень старый пес разлегся на запятнанном коврике у камина. Ощущался легкий гнилостный запах, который мог исходить от коврика, от пса или и от того и от другого одновременно. Мак убрал открытую книгу с сиденья кресла и пристроился в нем.

— Я не хочу сейчас вина, спасибо.

Он стремился сохранять полную ясность ума.

— Тогда чашечку кофе? Вино действует усыпляюще, а кофе бодрит. — Не дожидаясь ответа, хозяин отдал распоряжение слуге: — Подайте кофе для всех, пожалуйста.

Затем вновь обратился к Маку:

— Так, а теперь рассказывайте, чем оказался плох мой совет.

Мак поведал ему историю своего бегства из Хьюка. Дермот и Чарли с величайшим вниманием слушали. Прежде они ничего не знали о подробностях прошлого своего товарища. Гордонсон раскурил трубку, выпустил облако табачного дыма, время от времени возмущенно покачивая головой. Кофе принесли, когда Мак уже завершал свое повествование.

— Мне давно знакома семейка Джеймиссонов. Это алчные, бессердечные, жестокие люди, — с чувством подвел итог Гордонсон. — Чем же вы занялись, оказавшись в Лондоне?

— Я подрядился разгружать уголь.

Мак детально сообщил юристу о случившемся накануне в таверне «Солнце».

— Поборы за невыпитое спиртное с разгрузчиков угля не первый год служат предметом скандальных разбирательств. Позорная практика!

Мак кивнул.

— Да, мне уже сказали, что я далеко не первый, кто протестует против этого.

— Что правда, то правда. На самом деле парламент принял проект закона, запрещающего подобные поборы, еще десять лет назад.

Мак не сдержал изумления.

— Тогда почему же они продолжаются?

— Закон так и не вступил в силу.

— Что помешало?

— Опасения правительства сорвать доставку угля. Лондон не может жить без угля. Здесь ничего не происходит без него. Не выпекается хлеб, не варится пиво, не работают стеклодувы, не выплавляется сталь, не изготавливаются подковы для лошадей, ни даже простые гвозди…

— Понятно, — нетерпеливо перебил его Мак. — Едва ли мне следует удивляться, что закон не приносит никакой пользы простым людям, как мы с моими друзьями.

— А вот здесь вы заблуждаетесь. — Гордонсон взял тон педанта. — Сам по себе закон не принимает никаких практических решений. У него нет возможности срабатывать автоматически. Закон подобен оружию или инструменту. Он работает в пользу тех, кто берет его в свои руки и применяет.

— То есть богачи.

— Увы, как правило, так и есть, — признал Гордонсон. — Но он может сработать и в ваших руках.

— Каким же образом? — с живейшим любопытством спросил Мак.

— Предположим, вы разработаете альтернативную систему создания бригад для разгрузки угля с кораблей.

На такой ответ Мак в глубине души и надеялся.

— Это не составило бы особого труда, — сказал он. — Сами грузчики могли бы выбрать одного из своих на роль предпринимателя, который вел бы дела с капитанами. А деньги делились бы справедливо между членами банды сразу по поступлении.

— И я уверен, что сами грузчики предпочтут работать по новой системе, свободно распоряжаясь всем своим честным заработком.

— Конечно. — Мак с трудом подавлял все возраставшее в нем возбуждение. — И станут платить за пиво, когда выпьют его, как поступают все нормальные люди.

Да, но выступит ли Гордонсон лично в поддержку грузчиков? При этом условии многое действительно стало бы возможным.

В разговор вмешался Чарли Смит с самым мрачным выражением на лице:

— Такие попытки уже предпринимались. Ничего не вышло.

Мак помнил, что Чарли трудился на разгрузке угля много лет, и потому спросил:

— Почему ничего не вышло?

— Понимаете, предприниматели дают взятки капитанам судов, чтобы те не прибегали к услугам независимых бригад. Затем возникают свары и драки между бандами, и наказание за беспорядки всегда несут новые банды, потому что в мировые судьи избирают либо самих предпринимателей, либо их дружков… Короче, кончается все тем, что разгрузчикам угля приходится возвращаться к прежним обычаям.

— Дураки несчастные, — вырвалось у Мака.

Чарли его слова задели.

— Да, дураки. Но если бы они были умными, то не стали бы всего лишь разгружать уголь.

Мак понял, что перегнул палку, снова проявил высокомерие, но его нестерпимо злила ситуация, когда люди сами становились для себя наихудшими из врагов.

— Им нужно всего лишь чуть больше решимости и солидарности, — сказал он.

— Тут все гораздо сложнее, — вмешался Гордонсон. — Вопрос еще и политический. Помню последние разбирательства по поводу протестов разгрузчиков угля. Они потерпели поражение, потому что не имели лидера. Предприниматели дружно выступили против них, а их позицию не отстаивал никто, обладавший хоть каким-то авторитетом.

— Что же изменится на этот раз? — спросил Мак. — В чем разница ситуаций?

— В Джоне Уилксе.

Уилкс был прославленным борцом за гражданские свободы, но находился в изгнании.

— Что он сможет сделать для нас, сидя в Париже?

— А он уже не в Париже. Уилкс вернулся.

Это оказалось для Мака сюрпризом.

— Каковы его планы?

— Он выдвигается кандидатом в члены парламента.

Маку не составило труда представить себе, какую бучу это вызовет в политических кругах Лондона.

— Я по-прежнему не понимаю, как это поможет нам.

— Уилкс встанет на сторону грузчиков, а правительство поддержит предпринимателей. Участие в подобных дебатах,