Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

гороскоп за монету. Альманахи астрологических предсказаний были бестселлерами; Рабле пародировал их в "Пантагрюэлевских прогнозах мастера Алькофрибаса". Лютер и Сорбонна согласились с ним, и осудили астрологию во всех ее проявлениях. Церковь официально не одобряла астрологические предсказания, считая их детерминизмом и подчинением церкви звездам; однако Павел III, один из величайших умов эпохи, "не созывал ни одного важного заседания консистории, - рассказывал посол при папском дворе, - и не отправлялся в путешествие, не выбрав дни и не понаблюдав за созвездиями".9 Франциск I, Екатерина де Медичи, Карл IX, Юлий II, Лев X и Адриан VI обращались к астрологам.10 Меланхтон изменил дату рождения Лютера, чтобы составить для него более благоприятный гороскоп,11 и умолял его не путешествовать в новолуние.12

Один из астрологов этого периода до сих пор популярен. Нострадамус, по-французски Мишель де Нотрдам. Он исповедовал себя врачом и астрономом и был принят Екатериной де Медичи в качестве полуофициального астролога; она построила для него обсерваторию в Ле-Алле. В 1564 году он предсказал Карлу IX девяносто лет жизни,13 который умер десять лет спустя в возрасте двадцати четырех лет. После своей смерти (1566) он оставил книгу пророчеств, настолько мудрую и двусмысленную, что ту или иную строчку можно было применить практически к любому событию последующей истории.

Поскольку христиане XVI века верили в возможность получения сверхъестественных способностей от демонов, а страх перед ними был укоренившимся в их воспитании, они считали себя обязанными сжигать ведьм. Лютер и Кальвин поддержали папу Иннокентия VIII в призыве преследовать ведьм. "Я бы не испытывал сострадания к этим ведьмам, - говорил Лютер, - я бы сжег их всех".14 Четыре были сожжены в Виттенберге 29 июня 1540 года; тридцать четыре - в Женеве в 1545 году.15 Реформаторы, конечно же, имели библейское обоснование для этих костров, а зависимость протестантов от Писания придала новую актуальность Исходу 22:18. Католическая практика экзорцизма поощряла веру в колдовство, предполагая власть дьяволов, поселившихся в людях. Лютер утверждал, что его лейпцигский оппонент, Иоганнес Экк, заключил договор с сатаной, а Иоганнес Кохлеус отвечал, что Лютер был побочным продуктом связи сатаны с Маргаритой Лютер.16

Обвинения в колдовстве иногда использовались для того, чтобы избавиться от личных врагов. Обвиняемый мог выбирать между длительными пытками, чтобы добиться признания, и смертью в результате признания; в Европе XVI века применение пыток было систематизировано "с хладнокровной свирепостью, неизвестной... языческим народам".17 Многие жертвы, по-видимому, верили в свою вину - в то, что они имели сношения, иногда сексуальные, с дьяволами18.18 Некоторые из обвиняемых покончили с собой; один французский судья отметил пятнадцать таких случаев в течение года.19 Светские судьи часто превосходили церковных в энтузиазме этих преследований. Законы Генриха VIII (1541 г.) карали смертью любое из нескольких действий, приписываемых ведьмам,20 Но испанская инквизиция клеймила рассказы и признания о колдовстве как заблуждения слабых умов и предостерегала своих агентов (15 3 8) игнорировать народные требования сжигать ведьм.21

В защиту ведьм раздавалось меньше голосов, чем в защиту еретиков, да и сами еретики верили в ведьм. Но в 1563 году Иоганн Виер, врач из Клевса, выпустил трактат De praestigiis daemonum ("О демонических обманах"), в котором робко осмелился смягчить манию. Он не ставил под сомнение существование демонов, но предполагал, что ведьмы были невинными жертвами демонической одержимости и были обмануты дьяволом, заставившим их поверить в те нелепости, которые они исповедовали. Женщины и люди, страдающие от телесных или душевных болезней, по его мнению, были особенно подвержены одержимости демонами. Он пришел к выводу, что колдовство - это не преступление, а болезнь, и обратился к принцам Европы с призывом остановить казни этих беспомощных женщин. Спустя несколько лет Виер заменил собой свое время, написав подробное описание ада, его лидеров, организации и функционирования.

В истории о Фаусте заговорил дух эпохи. Впервые мы слышим о Георге Фаусте в 1507 году, в письме Иоганна Тритемиуса, который называет его конным банком, а затем в 1513 году, когда Мутианус Руфус дает ему не более мягкое название. Филипп Бегарди, врач из Вормса, писал в 1539 году: "В последние годы один замечательный человек путешествует почти по всем провинциям, княжествам и королевствам .... и хвастается своим большим мастерством не только в медицине, но и в хиромантии, физиогномике, гадании по кристаллам и других родственных искусствах... и не отрицает, что его называют Фаустом". 22-то есть благосклонным или удачливым. По словам Меланхтона, исторический Фауст умер в 1539 году от того, что дьявол свернул ему шею. Четыре года спустя легенда о Фаусте в союзе с дьяволом появилась в проповедях Иоганна Гаста, протестантского пастора из Базеля. Два старых представления объединились, чтобы превратить исторического шарлатана в фигуру легенды, драмы и искусства: что человек может получить магические способности, заключив договор с сатаной, и что светская образованность - это наглое самомнение, которое может привести человека в ад. На одном из этапов легенда должна была быть карикатурой католиков на Лютера; в более глубоком представлении она выражала религиозное отречение от "профанного" знания в противовес смиренному принятию Библии как само по себе достаточной эрудиции и истины. Гете отверг это отречение и позволил жажде знаний очиститься за счет их применения для общего блага.

Легенда о Фаусте воплотилась в горькой жизни Генриха Корнелия Агриппы. Родившись в хорошей семье в Кельне (1487), он попал в Париж, где связался с мистиками или шарлатанами, претендовавшими на эзотерическую мудрость. Жаждущий знаний и славы, он занялся алхимией, изучил Кабалу и убедился, что существует мир просветления, недостижимый обычным восприятием или рассуждениями. Он отправил Тритемию рукопись De occulta philosophia с личным письмом:

Я очень удивлялся и даже возмущался, что до сих пор не нашлось никого, кто бы защитил столь возвышенное и священное исследование от обвинений в нечестии. Таким образом, мой дух пробудился, и... Я тоже загорелся желанием философствовать, думая, что создам труд, недостойный похвалы... если смогу защитить... эту древнюю магию, изучаемую всеми мудрецами, очищенную и освобожденную от ошибок нечестия и наделенную своей собственной разумной системой".23

Тритемий ответил добрым советом:

Говорите о публичных вещах для всех, а о возвышенных и тайных - только с самыми возвышенными и уединенными из ваших друзей. Сено - волу, а сахар - попугаю. Правильно истолкуйте это, чтобы вас, как и некоторых других, не растоптали волы.24

То ли из-за осторожности, то ли из-за отсутствия издателя, Агриппа двадцать лет воздерживался от выпуска своей книги в печать. Император Максимилиан призвал его на войну в Италию; он хорошо показал себя на поле боя, но воспользовался