Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

И все же итальянское влияние проникало в Испанию. Приход испанцев к папству, завоевание Неаполя и Милана испанскими королями, походы испанских армий и миссии испанских государственных и церковных деятелей в Италии, оживленная торговля между испанскими и итальянскими портами, визиты испанских художников, таких как Формент и Берругеты, в Италию, итальянских художников, таких как Торриджано и Леоне Леони, в Испанию - все эти факторы повлияли на испанское искусство в методах, орнаменте и стиле, едва ли в духе или теме, больше в живописи, чем в скульптуре, и в архитектуре меньше всего.

Соборы доминируют над ландшафтом и городами, а вера - над жизнью. Путешествие по Испании - это паломничество от одного к другому из этих могучих фанз. Их потрясающая необъятность, богатство внутреннего убранства, полумрак нефов, самоотверженная каменная кладка монастырей подчеркивают простоту и бедность живописных черепичных жилищ, которые ютятся внизу, взирая на них как на обещание лучшего мира. Готический стиль все еще господствовал в гигантских соборах, возвышавшихся над Саламанкой (1513) и Сеговией (1522); но в Гранаде Диего де Силоэ, архитектор, сын готического скульптора, оформил интерьер собора классическими колоннами и капителями, а готический план увенчал классическим куполом (1525). Стиль итальянского Возрождения полностью вытеснил готику во дворце Карла V в Гранаде. Карл упрекнул епископа Кордовы за то, что тот испортил великую мечеть, построив внутри ее 850 колонн христианскую церковь;34 Но он согрешил почти столь же тяжко, когда снес несколько залов и дворов Альгамбры, чтобы освободить место для сооружения, чья суровая масса и унылая симметрия могли бы пройти без оскорблений среди родственных зданий в Риме, но оказались поразительно не гармоничными с хрупкой элегантностью и ярким разнообразием мавританской цитадели.

Своеобразная мавританская способность к архитектурному декорированию проявилась в стиле "платереск", характерном в основном для гражданской архитектуры этого царствования. Он получил свое название из-за сходства со сложным и тонким орнаментом, который серебряник (platero) или золотых дел мастер наносил на тарелки и другие предметы своего искусства. Он увенчивал и обрамлял порталы и окна извилистыми арабесками из камня, рифлил, закручивал по спирали или расцветал колонны с мавританской фантазией, пронизывал решетки и балюстрады мраморной листвой и вышивкой. Этим платереско отмечены капелла Обиспо в Мадриде, церковь Санто-Томас в Авиле, хор собора в Кордове, и он без стеснения украсил Аюнтамьенто или Ратушу в Севилье (1526 f.). Португалия переняла этот стиль в портале, украшенном орнаментом, и колоннах, украшенных резьбой, в великолепном монастыре Санта-Мария в Белеме (1517 f.). Карл V перевез стиль в Низины и Германию, где он расцвел на ратушах Антверпена и Лейдена и в замке Гейдельберга. Филипп II счел платереск слишком вычурным для своего вкуса, и под его неодобрительным взглядом он рано умер.

Испанская скульптура охотнее, чем архитектура, поддалась нахлынувшему итальянскому потоку. Пьетро Торриджано, сломав нос Микеланджело во Флоренции и отрезав бороду Генриху VIII в Лондоне, поселился в Севилье (1521) и вылепил в терракоте неуклюжего святого Иеронима, которого Гойя ошибочно посчитал высшим произведением современной скульптуры.35 Почувствовав, что ему плохо заплатили за статую Девы Марии, Торриджано разбил ее на куски, был арестован инквизицией и умер в ее тюрьмах.36 Дамиан Формент, вернувшийся в Арагон из Италии, нес дух Возрождения на своем резце и в своем хвастовстве; он называл себя "соперником Фидия и Праксителя" и был принят по собственной оценке. Церковные власти разрешили ему вырезать изображения себя и своей жены на основании репродукции, которую он сделал для аббатства Монте-Арагон. Для церкви Нуэстра Сеньора дель Пилар в Сарагосе он вырезал из алебастра просторный ретабло с барельефом, сочетающий готику с элементами Ренессанса, живопись со скульптурой, цвет с формой. Другой ретабле, в соборе Уэски, Формент посвятил последние тринадцать лет своей жизни (1520-33).

Как Педро Берругете доминировал в испанской живописи за полвека до Карла V, так и его сын стал ведущим испанским скульптором этой эпохи. Алонсо учился искусству цвета у своего отца, затем отправился в Италию и работал с Рафаэлем в живописи, с Браманте и Микеланджело в скульптуре. Вернувшись в Испанию (1520), он привез с собой склонность Микеланджело к фигурам, застывшим в напряженных эмоциях или жестоких взглядах. Карл назначил его придворным скульптором и художником. В Вальядолиде он шесть лет работал, вырезая из дерева алтарную ширму размером сорок два на тридцать футов для церкви Сан-Бенито-эль-Реаль; сохранились только фрагменты, в основном Сан-Себастьян, ярко раскрашенный, с кровью, льющейся из ран. В 1535 году он вместе со своим главным соперником, Фелипе де Боргоньей, вырезал хоровые кабинки в соборе Толедо; и здесь микеланджеловская манера коснулась его руки, предвещая барокко в Испании. Когда ему было около восьмидесяти, ему поручили возвести в госпитале Святого Иоанна в Толедо памятник его основателю, кардиналу Хуану де Тавера; он взял в помощники своего сына Алонсо, создал одно из шедевров испанской скульптуры и умер в попытке на семьдесят пятом году жизни (1561).

Испанская живопись, все еще находившаяся под опекой Италии и Фландрии, при Карле V не создала ни одного выдающегося мастера. Император благоволил к иностранным художникам, привозил Антониса Мора для написания портретов испанских знатных особ, а для себя заявил, что не позволит писать себя никому, кроме великого Тициана. Единственным испанским художником этой эпохи, чья слава перешагнула Пиренеи, был Луис де Моралес. Первые пятьдесят лет его жизни прошли в бедности и безвестности Бадахоса, он писал картины для церквей и капелл в провинции Эстремадура. Ему было пятьдесят четыре года, когда Филипп II велел ему приехать и писать картины в Эскориале (1564). Он предстал в роскошном одеянии, которое король счел неподобающим для художника, но Филипп смягчился, узнав, что Луис потратил сбережения всей своей жизни, чтобы одеться подобающим образом для аудиенции у его величества. Картина Моралеса "Христос, несущий крест" не пришлась по вкусу королю, и он вернулся в Бадахос, в нищету. Несколько его картин можно увидеть в Испаноязычном обществе в Нью-Йорке, все они прекрасны; но лучший образец его работы - Богородица с младенцем в Прадо - слишком напоминает Рафаэля. Филипп, проезжая через Бадахос в 1581 году, выделил художнику запоздалую пенсию, которая позволила ему - теперь уже инвалиду из-за паралича и слабых глаз - регулярно питаться в течение пяти оставшихся ему лет жизни.

Ремесленники Испании часто были художниками только по имени. Испанские кружева и кожа занимали ведущие позиции в Европе. Художники по дереву тоже были непревзойденными; Теофиль Готье считал, что готическое искусство никогда не