Невеста с Бесовского места - Лана Синявская

– Трое детей? Не могу поверить!

– А я могу. Такое было время. Да и девчонки были совсем молоденькие, могли сразу и не разобрать что к чему, а когда спохватывались, аборт делать было поздно.

– И ты думаешь, что одна из них решила отомстить?

– Не знаю. Но собираюсь проверить. Надеюсь, с твоей помощью. – Он замолчал и уставился на меня, а я пыталась понять, действительно ли ему нужна моя помощь или он просто прикидывается? Еще вчера я не стала бы ломать себе голову и ответила бы «нет», но теперь многое изменилось. Пережив ужас прошлой ночи, я нигде не чувствовала себя в безопасности, а этот человек одним своим видом придавал мне уверенности.

Моя идея фикс поговорить с Соней на данный момент потерпела полное фиаско, и я уже не была так уверена, что девушка сможет пролить свет на происходящее. Версия Захара казалась мне более перспективной. В конце концов, Соня от меня никуда не денется. Достаточно спросить о ней напрямик у той же Розалии. Не убьет же она меня за любопытство?

Короче, я решилась ехать с Крыловым и выпалила, не давая себе времени передумать:

– Я должна собрать вещи.

Мне показалось, что он вздохнул с облегчением, но его лицо оставалось бесстрастным.

– Ничего собирать не надо – купим на месте.

– Ну уж нет! – я решила оставить за собой последнее слово и решительно направилась в свою комнату. Однако, вспомнив о кукле, резко затормозила: – Впрочем, ладно. На пару дней мне ничего особенного не потребуется…

В первый день Хабаровска я так и не увидела. Дом Крылова находился за городом. Когда мы подъехали к воротам, Захар угрюмо буркнул:

– Добро пожаловать в мою берлогу.

Берлога оказалась большим и красивым особняком, который меня так и подмывало назвать резиденцией. Дом был высоким и очень широким, построенным из белого отшлифованного камня, не имеющего ничего общего с традиционным кирпичом. Поднимаясь по мраморным ступеням и стараясь не встречаться взглядом с привратником, я уже жалела о том, что согласилась на эту авантюру.

Нижний этаж вопреки традициям был полностью отдан под подсобные помещения и представлял собой что-то вроде полуподвала. Настоящий первый этаж с полагающейся ему парадной дверью, располагался над ним. К нему вела широкая лестница из настоящего мрамора, а по бокам массивной дубовой входной двери стояли умильные мраморные божки, не то ангелочки, не то нимфы, в общем, что-то из древней Греции. Солнце светило вовсю и дом выглядел очень привлекательно. Единственное, что нарушало общую гармонию это я сама в своем несуразном куцем пальтишке и ботиночках не первой молодости. На пороге этого роскошного жилища я чувствовала себя как никогда неповоротливой и громоздкой, просто какая-то девушка-гиппопотам, ей-богу.

Я наивно полагала, что мне будет позволено спокойно удалиться в свою комнату, до особого распоряжения – масштабы особняка предполагали достаточное количество свободных помещений. Но на деле оказалось, что обед уже подан и мне надлежит отправиться в столовую. Хорошо хоть руки дали помыть, да и то под присмотром бессловесной субтильной служанки, которая стояла над душой все время, пока я пыталась привести себя в порядок.

«Господи, во что я ввязалась», – думала я, в третий раз намыливая руки. Служанка пождала мне теплое полотенце и проводила в огромный зал, где был накрыт обеденный стол. Впрочем, накрыт – это громко сказано. На длиннющей столешнице красовались всего два прибора. В этот момент мне как никогда захотелось провалиться сквозь землю, но я мужественно уселась на указанное место по правую руку от Захара Иосифовича Крылова, которого окружающее великолепие ничуть не смущало.

Обед оказался на редкость скудным: за супом-пюре, сделанным неизвестно из чего, последовали яйца всмятку. Когда убрали вторую перемену, на стол выставили небольшое блюдо, на котором в соломенной плетенке красовалась головка сыра, окруженная салатными листьями. Крылов отрезал себе кусок и передвинул блюдо мне. Я отрезала чуть-чуть, слишком напуганная, чтобы взять больше, хотя после жидкого супа и яйца все еще чувствовала себя голодной. К счастью принесли хлеб и поставили перед каждым из нас крохотный глиняный горшочек, в котором оказалось сливочное масло, украшенное затейливым узором. Наплевав на приличия, я слопала и хлеб и масло, с трудом поборов желание вылизать горшочек дочиста. Апельсин, поданный в самом конце, я прихватила с собой, окончательно наплевав на приличия.

Я была уверена, что после обеда меня наконец-то оставят в покое. Не тут-то было! Вместо того, чтобы показать мне мою спальню, Захар потащил меня на верхний этаж, в огромную комнату, сверху донизу забитую книгами. Он продолжал меня удивлять. Я никак не могла предположить что у этого человека с невозмутимым лицом буддийского божка имеется столь ненасытный ум.

За последние полтора часа он не произнес и двух десятков слов, зато теперь болтал без умолку. Грешным делом я заподозрила, что в суп что-то подмешали. Крылов бродил по комнате, брал с полок книги и сыпал цитатами, незнакомыми даже мне, историку с высшим образованием. Будь я чуть более уверена в своей неотразимости, я предположила бы, что этот тип отчаянно пытается произвести на меня впечатление.

Через пару часов я чувствовала себя так, словно мои мозги пропустили через валики для сушки белья (я видела такие в детстве, на старой стиральной машине моей бабушки). Захар замолчал так же неожиданно, как разговорился и без объяснений отправил меня в спальню. Я так долго ждала этого момента, но теперь чувствовала себя уязвленной, не переставая удивляться перемене настроения этого загадочного человека.

Глава 20

До самого вечера меня никто не беспокоил. Я успела распаковать свой нехитрый багаж, который сиротливо затерялся в огромном гардеробе, переодеться и даже немного поспать. В восемь вечера в мою дверь постучали. Думая, что это пришли звать на ужин, я без опаски открыла дверь. На пороге стоял Крылов. Таким свирепым я его еще не видела. Отодвинув меня в сторону, он вошел без приглашения и остановился только возле окна. Ничего не говоря, я молча наблюдала за ним, ожидая самого худшего.

Захар переместился за стол и одним движением сдвинул в сторону стоящие на нем безделушки.

– Сядь. Возьми вон тот стул, – велел он. Я неохотно подчинилась. – Если честно, мне не по себе. Очень не по себе, – заявил он угрюмо.

– Ты что-то узнал? Что-то о Сальникове?

– Что? Нет. При чем тут этот урод?

– Я думала, что ты привез меня сюда для расследования.

Он посмотрел на меня так, что я почувствовала себя круглой дурой. Мне все стало понятно, но это понимание меня скорее удивило, чем обрадовало. Попросту говоря, я испугалась и даже порывалась встать и уйти. Но Захар молниеносным движением схватил меня за руку, удерживая на месте. Одно короткое мгновение я терпела почтительное прикосновение его руки, потом дернулась в сторону как норовистая кобыла и отодвинулась вместе со стулом, мучительно заливаясь краской.