Там, где фальшивые лица - Олег Яковлев

– Я пойду, – хмуро вызвался Неудачник и, не дожидаясь ответа, направился к ближайшим деревьям, которые подступали к самим руинам и разве что не росли из плит.

Широкоплечий гном с длинной пепельной бородой и жутким шрамом на щеке гневно сплюнул вслед ушедшему в непогоду товарищу и про себя пожелал ему вообще не возвращаться…

Тем временем молодой Хонир, подыскивая себе сухое место для ночлега, подошел к обветшалой стене, что закрывала их от северного ветра. Он уже начал раскладывать свой походный мешок, когда его внимание привлекло что-то в неглубокой нише, среди мшистого, потрескавшегося за века камня.

– Смотрите, друзья! – воскликнул гном, откидывая в сторону побег дикого хмеля, который наполз на старинную кладку, словно тяжелая портьера.

В сгущающейся темени уже почти ничего нельзя было разглядеть, поэтому Дори подошел ближе. На стене была выбита надпись, но сохранился лишь небольшой ее остаток:

«…uertu guardi a Imperia in nomine…»

– Это не ронстрадская башня, – сказал предводитель, утрачивая всякий интерес к находке товарища.

– А чья же? – удивился Кили. – Мы ведь находимся в тридцати пяти милях севернее Гортена и…

– Здесь на староимперском написано: первого слова только обрывок… «охранять для… или за… Империю во имя…». Больше ничего. Значит, это башня Темной Империи, точнее… гм… то, что от нее осталось. Столько веков прошло…

– Как это они так далеко забрались? – удивился Хонир.

Вместе со старшим братом гном присоединился к отряду уже после выхода из Гортена, в небольшой деревушке Лимерик, где они были кузнецами. Народ Лимерика сильно огорчился, узнав, что Долдур и молодой Хонир Неммеры намерены уйти от них, ведь не каждая деревня Ронстрада могла похвалиться столь искусными мастерами, как Нор-Тегли. Староста даже сулил увеличить плату за изделия и ставить бесплатно по кружке эля в воскресный день, но кузнецы были непреклонны – предложение Дори Рубина оказалось намного заманчивее. Братья давно хотели бросить свое дело: немного чести в том, чтобы корячиться в попытках заработать у людей краюху хлеба. Теперь же появился достойный повод: рыжий охотник за сокровищами заманил их в свой отряд, наобещав множество незабываемых впечатлений, горы золота и в меру опасностей. Братья были умны, находчивы, являлись мастерами ковки и превосходно разбирались в Тайнах Гор.

Неммеры были очень близки, ведь после смерти отца с матерью у братьев никого из родных не осталось. Но Долдур, как старший, не упускал случая приструнить брата или понасмешничать над ним, вот и сейчас он расхохотался:

– Далеко забрались? Откуда же тебе, кроха, знать, что легионы Темного Императора под командованием Таргеноса когда-то имели такую глупость, как пытаться выжечь из этих мятежных земель ересь, и дошли путем, «украшенным» кострами и «железными девами», до самого Тэриона?

– Я знал это, и не зови меня крохой! – вспыхнул младший Неммер.

– Было время, такие башни стояли по всем Срединным равнинам, – будто бы и не заметил братского негодования Долдур, – теперь же от них остались только руины. А ведь когда-то гарнизоны этих крепостей грозили кованым кулаком вампирским лордам, что правили здесь задолго до того, как в Гортене водрузили трон Лилии и Льва. Должен заметить, что все эти башни всегда располагались в четко выверенных стратегически важных местах. Если бы король Лоран догадался отстроить их, то получил бы значительное преимущество в войне… Но мы что, дураки, подсказывать королю?

– Нет, братец, – расхохотались чернобородые близнецы Клыка, – мы не дураки. Дураки – его военные министры.

– Ну, я бы не сказал, что старик Архимаг такой уж дурак… – начал было Хонир, но брат, как обычно, его перебил.

– Не суди, о чем не ведаешь, – отрезал Долдур. – Если бы граф Ильдиар де Нот и Архимаг Элагонский Тиан имели вместе хоть чуточку больше мозгов, чем у пещерной крысы, не сдали бы в прошлом месяце самый укрепленный город Ронстрада. Город, стены которого строили наши родичи! Стены, которые, прошу заметить, стоят до сих пор, ведь некроманты ничего не смогли сделать с камнем Тегли!

– Ты судишь людей слишком строго, друг Долдур, – пробормотал Дори, пристально вглядываясь в окружающий лес. Он стоял под карнизом, за которым лил дождь, и ничего не мог разобрать среди черных силуэтов мокрых деревьев.

– Ты бы тоже их так судил, Рубин, – проворчал в ответ старший Неммер, усаживаясь на большой неровно обточенный камень, – если бы повкалывал у них кузнецом четыре десятка лет. Хотя что это я? По сравнению с Глойном, у которого ты гнул в подкову спину, все длинноногие могут показаться исключительно светлыми существами с ограненными душами и золотыми сердцами.

– Возможно, – не стал спорить предводитель, – но куда запропастился наш Лори?

А в это время Лори, насквозь вымокший, бродил по лесу, выискивая сухие сучья и ветки. Конечно же, это было гиблое дело: попадались одни отсыревшие. Ну что за невезение? Вчера не оставлял его ни на минуту и, конечно же, никогда не уходил на покой. Неудачник шлепал по грязи, держась за стволы деревьев, чтобы не упасть, и вспоминал, как тень проклятия привела его в Гортен, где он надеялся найти некроманта. Хе-х. Одних таких мыслей хватило бы, чтобы тайная королевская стража начала собирать дровишки для его судебного костра, но и откровенничать с ними никто ведь не собирался. В попытках открыть истину о собственном невезении Лори растратил всю свою долю от прошедших поисков сокровищ с Дори и Ангаром, расплескав ее до последнего золотого на различных шарлатанов и проходимцев. Он совсем отчаялся, а Вчера начинал злобствовать все сильнее. Некий человек поведал Неудачнику, что Лоргар Багровый, мастер теней Умбрельштада, намерен почтить столицу Ронстрада своим визитом, но… темный маг даже не пожелал говорить с гномом. Доведенный постоянными невзгодами до состояния чернейшего из всех черных уныний, Лори Дарвейг послал весь свой поиск к Бансроту и начал тратить каждый тенрий, что оказывался в его руках, на выпивку в грязном трактире «Три Голубицы», располагавшемся в бедных предместьях столицы Ронстрада. Сперва монетку на полкружки поутру, затем еще две к обеду, ну и на ужин, само собой, парочку. В дешевом вине и мутном разбавленном эле гном топил все свои несчастья, пытаясь забыть о проклятии. Деньги, само собой, постепенно закончились, он стал наниматься к людям на позорные заработки: мыл пол в «Трех Голубицах», вывозил отбросы, даже золотарем был. Вырученных грошей едва хватало, чтобы вливать в себя очередную порцию убийственного пьянящего зелья, и Нор-Тегли уже дошел до такого состояния, что был готов расстаться со своей последней и единственной ценностью – любимым арбалетом. Лори попался на хитроумную ловушку цыгана, попросту обменяв свой уникальный «Гаринир-Де» на какие-то две кружки прокисшего эля.