Однажды на краю времени (сборник) - Майкл Суэнвик

Окна в гостиной были занавешены, и после утреннего солнца комната казалась неестественно мрачной. Голубой свет от телевизора мерцал на полках с почти растворившимися во мраке керамическими фигурками: дрезденскими молочницами, фарфоровыми китайцами из Шантильи, мейссеновскими мопсами с золотой цепочкой в зубах, одной на всех, и обнаженными дельфтскими нимфами, застывшими в танце.

Мать Пигги сидела в мятом халате, со взъерошенными волосами и смотрела трансляцию с похорон. В одной руке она держала чашку маслянистого на вид кофе. Донна удивилась, увидев женщину так рано. Ходили слухи, что у нее проблемы с алкоголем и что даже по стандартам жены военного характер она имеет чересчур буйный.

– Ты только посмотри на них, – сказала мать Пигги. На экране двигалась торжественная процессия из верблюдов и «кадиллаков», шейхов в джеллабах, куфиях и зеркальных очках и европейских сановников с женами в изысканно серых персидских нарядах. – Какая выдержка.

– Куда ты положила мой завтрак? – громко крикнул Пигги из кухни.

– Вот так насмехаться над Кеннеди! – (Младший сын эмира, мальчик не больше четырех лет от роду, глубоким поклоном приветствовал гроб отца, когда тот проезжал мимо.) – Мальчишка отвратно себя ведет, но ты бы видел его мать, плачет так, словно у нее сердце разбито. Тошнит от такого. Если бы я была Джекки, я бы…

В ночь, когда убили эмира, Донна, Расс и Пигги пошли в боулинг. Тот располагался среди дешевых кабаков, сгрудившихся вокруг базы, и туда ходили только военные. Когда из колонок вместо музыки пошел срочный выпуск новостей, все встали и начали радостно кричать. Кто-то затянул «Вверх мы взмоем», остальные подхватили «В далекую синюю высь»… Донну затошнило от страха и отвращения, ее вырвало прямо на парковке.

– Я не думаю, что они кого-то высмеивают, – сказала она. – Они просто…

– Не говори с ней!

Дверь холодильника с шумом захлопнулась. Со стуком отворился шкаф.

Мать Пигги горько улыбнулась:

– Нет, от этих цыган иного ждать нельзя. Вечно притворяются белыми людьми, но только хозяев передразнивают. Грязные животные.

– Твою же мать, где мой завтрак?

Тогда она взглянула на него, поджав губы, и заиграла желваками:

– Не стоит в моем присутствии употреблять такие выражения, молодой человек.

– Хорошо! – крикнул Пигги. – Хорошо, пойду в школу без завтрака! Сразу видно, как сильно ты обо мне заботишься!

Он повернулся к Донне и за секунду до того, как Пигги схватил ее за руку и вытащил из дома, она увидела его глаза: целую вселенную замешательства, униженности и пустоты. Такой же взгляд у него был и сегодня.

Железные перила сменились деревянными, половина столбиков сгнила у основания, то тут, то там не хватало досок, их вырвали, швырнув вниз, предыдущие путники. Колени Донны подогнулись, она запнулась и чуть не врезалась в камень.

– Мне надо передохнуть, – сказала она и сразу возненавидела себя за слабость. – Я больше и шага ступить не могу.

Пигги тут же рухнул на площадку. Расс засомневался, но все же вернулся к ним. Все трое сидели, уставившись в пустоту, свесив ноги через Край и вцепившись в ограждение.

Пигги нашел среди мусора банку пепси с лого, выписанным арабской вязью, взял ее в левую руку и принялся дырявить ножом-«бабочкой», снова и снова, хихикая, словно больной на всю голову сексуальный маньяк.

– Истребляйте скотов! – с радостью заявил он, а потом, без всякого перехода, спросил: – А как мы вернемся?

Причем так грустно, что Донна с трудом подавила смех.

– Послушай, я просто хочу пройти еще немного вниз, – ответил Расс.

– Зачем? – капризно протянул Пигги.

– Там не будет всего этого мусора. – Расс махнул рукой в сторону сигаретных окурков и бутылочных осколков. Те попадались реже, но все равно валялись на каждой площадке. – Просто пройдем чуть-чуть дальше, хорошо? – В его голосе чувствовалось напряжение и даже нечто похожее на мольбу. Перед этим взглядом Донна была беспомощна. Ей сейчас так хотелось оказаться с ним наедине и понять, что не так.

Скорее всего, Расс и сам не знал, что они найдут внизу. Может, думал, если далеко спуститься, то и возвращаться не придется? Донна вспомнила один случай: как-то она сидела на алгебре, в классе мистера Херримана, и чуть ли не против своей воли повернула голову, такое в воздухе вдруг повисло напряжение, и взглянула на Расса. Тот сидел за партой и с предельной сосредоточенностью вырывал страницы из учебника, по одной бросая их на пол. За это его на пять дней отстранили от занятий, а Донна так и не узнала, зачем он это сделал. Но в поступке чувствовалась восхитительная надменность; Расс родился не в свое время. Ему бы больше подошла жизнь средневекового принца, Медичи или одного из претендентов Сабакана.

– Хорошо, – ответила Донна, а Пигги, естественно, пришлось пойти с ними.

Через семь пролетов лестница кончилась. Деревянное ограждение на последнем, самом коротком, вырвали с корнем и положили прямо на ступеньки. Расс, Донна и Пигги аккуратно переступили через стойки и перила, боясь упасть. Но путь продолжился и за последней площадкой, только теперь его вырубили прямо в скале. От времени, дождей и веса людей каменные ступеньки словно прогнулись и к тому же были разной высоты, что делало лестницу практически непреодолимой.

Пигги застонал:

– Мужик, ты серьезно? Идти вниз по этому?

– Тебя никто не заставляет, – ответил Расс.

Они спускались по старой лестнице задом наперед, на четвереньках. Ветер набрал силу, неожиданно толкая их то в один, то в другой бок. Иногда Донну охватывал жуткий страх, что она здесь замерзнет и больше не сдвинется с места. Но в конце концов они выбрались на просторный ровный выступ, по краям которого зияли пасти пещер, уходящих глубоко в скалу.

Утес был зеленовато-белым от лишайника, его трудолюбиво выровняли и покрыли резьбой еще в древние времена, не тронув только входы в пещеры. Между ними стояли статуи то ли богинь, то ли демонов, то ли танцовщиц с массивными бедрами, чьи груди и лица еще при жизни Мухаммеда скололи последователи Пророка, ненавидящие человеческие изображения. В руках женщины держали ветви, с которых свисали символы луны в разных стадиях перерождения: новая луна, прибывающая, серповидная, полная, и обратно. Пигги задыхался, его лицо блестело от пота, но он по-прежнему изображал из себя крутого:

– И что это за хрень, чувак?

– Здесь был монастырь. – Расс шел по выступу в изумлении, недоуменная полуулыбка застыла у него на губах. – Я о нем читал. – Он нашел последний кусок мусора, забравшийся так далеко, – автомобильную дверцу бирюзового цвета, которую занес сюда шальной ветер. – Помоги.

Расс и Пигги подняли ее, раскачали, набирая инерцию, и перекинули через обрыв. Все трое легли на площадку и долго наблюдали за тем, как дверца падает, кувыркаясь, превращается в мерцающую точку, но не останавливается. В конце концов она исчезла, превратилась еще в одну пылинку, парящую внизу, стала частью хаотического мельтешения кровяных телец в стекловидном теле глаза. Донна перевернулась на спину, отодвинула голову от края обрыва и посмотрела вверх. Утес как будто медленно и неумолимо падал вперед, словно весь мир вознамерился стереть девушку в порошок. От такого кружилась голова.

– А давайте пещеры исследуем, – предложил Пигги.

Пещеры оказались пустыми. Они углублялись не больше чем на тридцать футов в скалу, но сделаны были явно с любовью. Сводчатые потолки покрывали тысячи вырезанных из камня плиток, а стены украшали колонны с барельефами. Пигги осветил фонариком каждую нишу, а потом сказал:

– Здесь уже кто-то побывал до нас и все забрал.

– Наверное, люди из Исторического отдела регистрации. – Расс провел рукой по одной из полок, по ширине и высоте та идеально подходила для трехфунтовых банок из-под кофе, выставленных в ряд. – Здесь хранили черепа. Когда монах достигал состояния невероятного духовного просветления, он больше не нуждался в костылях физического существования, с его костей счищали плоть, а череп сохраняли. В глазницы заливали воск и, пока тот не застыл, вставляли туда опалы. Так монахи и спали под мерцающим взглядом тех, кто их превзошел.

Когда подростки вышли из пещеры, небо уже окрасилось в пурпурный цвет, появились первые звезды. Донна посмотрела на Луну. Та была огромной, словно тарелка, полной и яркой. Сверхъестественно отчетливо проступали каньоны, сухие моря и горные цепи. Где-то посередине находилась База Спокойствия, там Нил Армстронг установил американский флаг.

– Боже, поздно-то как, – сказала Донна. – Если мы скоро не отправимся назад, моя мать просто взбесится.

– А мы так и не выяснили, как поднимемся наверх, – напомнил Пигги, а потом добавил: – Возможно, нам придется остаться здесь. Научимся есть сов, начнем собирать урожай с поверхности скалы. Построим нашу собственную цивилизацию. Правда, есть серьезная проблема: неравномерность распределения полов, но она преодолима. – Он обнял Донну одной рукой за плечи, а другую положил на грудь. – Ты же установишь для нас очередь, правда, Донна?